– И подтверждать тоже не буду.
– Я лично видел результаты его экспериментов. Антигуманные генетические пытки, и вы – часть этой системы, – воззвал Ён к совести собеседника, не уточнив, при каких обстоятельствах ему довелось стать свидетелем той мерзости.
– Я выполняю свою работу. Что делают с ними на Дэнкинсе или еще где – не мое дело.
– Они – такие же люди, как и мы.
– И что вы хотите от меня? Сострадания? Да, мне их жаль.
– Помогите им.
– Я и так стараюсь облегчить их мучения, как могу. Я рискую карьерой, подсовывая им транквилизаторы.
– Я заявил, что меня похитили люди Чина…
– Вы солгали! – оборвал его Трэй.
– Подтвердите мое заявление. Это чудовище арестуют и проведут полноценное расследование.
– Кто арестует? Полиция? – с насмешкой спросил Трэй. – Лично Кси? Вместе отправимся к нему на прием?
– Тогда помогите вызволить Зилла. Это вам под силу?
– Только его одного?
– Даже маленькая помощь бывает бесценной. С нее начинается нечто большее.
– С чего это кореец защищает права индивидов с архаичными биологическими потребностями?
– Вы не сомневались во мне, когда вмешались в наш разговор с Кси.
– А сейчас сомневаюсь. Какой-то незнакомец настаивает на немедленной встрече, выпрашивает секреты компании. Но самое страшное – вы просите совершить преступление. У меня нет ни единой причины вам доверять.
– Трэй, прошу, доверьтесь мне. – Какая клишированная, банальная фраза, но ничего лучше на ум не приходило. Стоило оступиться некорректным словом – и все рухнет.
– Да кто вы такой?
Ён приготовился рассказать о ксеновирусной катастрофе, угрожающей Земле. Он признается Трэю, что они были знакомы в иной реальности, что он прибыл из оцифрованного будущего в чужое собственное тело. Он расскажет все!
– А вот и вы! – Инспектор по охране труда явился в самый неподходящий момент.
– Мы еще не закончили, – сказал Ён.
– Для работающего человека перерыв составляет пятнадцать минут. Вы уже сидите тут столько, что Трэй может стать таким же бездельником. – Он впился пальцами-крючками в плечо Ёна, словно боялся, что тот попытается удрать.
– Я твой друг! – сказал физик на прощание и улыбнулся в тот миг, когда Трэй глянул на него, вставая из-за стола. Взгляд Трэя на секунду-другую замер. Он ушел, ничего не ответив.
Душно. В обмазанной саднящим светом комнате не было окон. По ощущениям дознание шло до глубокой ночи. Ён твердо решил, что не расколется, никакие пытки не сломят его. Бесконечные вопросы – «Как ты познакомился с Чином Лю?», «Кто похитил тебя?», «Где ты пропадал столько дней?» – повторялись десятки раз во всевозможных формулировках. Тон дознавателя звучал то благодушно, то взвивался до истерического крика. Периодически робот-полицейский сменял Кси. В эти минуты облегчения его осыпали вопросами о возрасте, образовании и работе, – а затем снова врывался инспектор и орал. Он запугивал поправкой к закону об изъятии памяти, грозился испортить трудовой реестр и просто матерился. Он угрожал, предлагал сделки со следствием, играл в «плохой-хороший полицейский». Ён не шел на контакт. Еще в начале моральной экзекуции он потребовал независимого адвоката, но просьбу отклонили, так как данная функция была вшита в роботах-полицейских: хочешь – пользуйся, а нет – еще лучше. После утомительной, многочасовой борьбы Ёну дали стакан воды. Жажда отступила, но вместе с этим его накрыла расслабленность и желание поговорить.
Вода, которую он по глупости выпил, развязала язык, непослушно выболтавший все сокровенные тайны. Было не остановиться. Он без умолку щебетал о потаенном влечении к Юмису, сменившимся разочарованием, о зверском убийстве Чина, о горах замороженных трупов в каменном чреве астероида, о разрушенном антибитовом передатчике в научно-исследовательском институте, о чудесном спасении в японском посольстве, о криоконсервации, о знакомстве с Чиёко на болотах, где она прикидывалась то милым Трэем, то мифической соблазнительницей. Ён рассказал и о том, что они состоят из кубитов внутри черной дыры, а это тестовая среда, в которой он должен выиграть пари, и тогда время будет перезагружено. Запутавшись в эпохах, людях, событиях, его окутала внезапная, беспроглядная грусть. Он зарыдал, но потом вдруг дико захохотал, и в этом истерическом смехе, в этом балагане эмоций он окончательно лишился трезвости рассудка.
Эпическая история преобразовывалась в видеоряд и проецировалась на боковой экран. В видеоизображении отсутствовал логический смысл, словно это был плохо смонтированный сон. Мельтешащие, мутные, абстрактные картинки, создаваемые искусственным интеллектом, приводили Кси в тихое бешенство.
– Достаточно! – оборвал он.
– Я не дошел до главного, до теории, которую разработал со своими близнецами. Она объяснит все, – виновато пояснил подследственный.
– Только коротко.
– На ее доказательство у меня ушли миллионы лет.
Удар кулака по столу заставил Ёна замолчать.
– Значит, ты утверждаешь, что прибыл из будущего? Только да или нет!
