– Благодарю вас, – после неловкой паузы, Ён предложил: – А давайте сходим на ультразвуковое караоке.
– Вы не умеете петь наших песен, но я сочту вашу искренность за комплимент. Мистеру Кси я сообщила, что вы уже уходите.
– Спасибо.
– Удачи тебе, незнакомец.
– Прощай, Мён. Ты лучшая роботесса в мире!
Когда исследователи физико-математических наук вовсю погружались в нирвану отчетов, генетики только подтягивались на работу. Несмотря на поздний график, перехватить Трэя по пути в офис «Трансгенеза» не удалось, он уже приступил к своим обязанностям.
Представительство Чина Лю затесалось во внутреннем дворе, окруженное глухими стенами административных зданий, одно из которых, было полицейским управлением, где Кси занимал отдельный кабинет. Даже в солнечные дни в таких каменных мешках царил полумрак, а в холле «Трансгенеза» было еще темнее, и только свет от декоративных ламп, нещадно поглощаемый бордовыми коврами и мрачной обивкой кресел, едва разбавлял здешнее уныние.
– Я хотел бы встретиться с Трэем, – обратился Ён к человекоподобному администратору, которому поленились сменить рубашку с логотипом завода-изготовителя.
– На какой день вам назначить, мистер Нгуен? – поинтересовалось бюджетное творение компании SungSam.
– На сегодня, прямо сейчас, – потребовал Ён.
– Сожалею, но мистер Трэй занят до субботы, а в воскресенье он не принимает посетителей. Вас записать на понедельник, шестнадцатое?
– Я оставлю сообщение.
– Диктуйте.
– Хотя нет, я подожду его. Он скоро пойдет на обед.
– Сообщение послано.
– Я не это имел в виду! Записывай новое.
– Отправка второго станет доступным, когда вам ответят на первое.
«Хуже ведроидов с настройками по умолчанию ничего нет!» – подумал Ён, отходя от стойки. Опустившись в кресло, он обдумывал, как поступить дальше. Вряд ли Трэй посещает столовую. Наверняка он питается на рабочем месте пищевыми батончиками из офисных автоматов, как это делает большинство сотрудников.
В течение долгого часа не было ни единого посетителя, и администратор впал в энергосберегающий режим.
Мысли-иголки не давали покоя. Его разум, в земном исчислении просуществовавший сотни миллионов лет, не мог придумать способа связаться с Трэем.
– Мистер Нгуен? – Приятный голос, такой ни с чьим другим не спутать.
– Трэй! – воскликнул Ён. Белые кудряшки, смуглое лицо, тонкие пальцы теребят ворот халата. Это он! Совсем не изменился. Только взгляд какой-то отчужденный.
– Мы знакомы?
Сухой тон заставил нервничать.
– Нет. У меня к тебе… к вам важный разговор. Тут неподалеку, в десяти шагах, совсем близко, есть кафешка. Я не задержу надолго. Буквально пять минут… – от волнения Ён обрезал мысли до неказистых обрубков фраз. Почему он так переживает? Перед ним – обычная цифровая подделка, которую он уже видел в домике на болотах.
– Извините, я не общаюсь со СМИ. Обратитесь в отдел по связям с общественностью.
– Я не из СМИ. Мне нужно рассказать вам о чем-то важном, – Ён понизил голос. Он покосился на полусонного администратора, давая понять, что посторонние будут помехой их общению.
Лицо ученого-генетика подернулось недоверием. Он отошел на полшага, словно его личное пространство потребовало больше места вокруг.
– Говорите сейчас. – Он не подстроил голос под заговорщицкий тон физика.
– С чего бы начать…
– У меня много дел, переходите к сути.
Столько раз он представлял себе их встречу, помещая диалоги в позолоченные рамки взаимопонимания, а сейчас, в эту самую секунду, когда Трэй стоял перед ним, он растерялся. Не придумав ничего лучше, он приблизился к Трэю, но так, чтобы не спугнуть его, и еле слышно прошептал:
– Я по поводу Зилла.
– С этими вопросами не ко мне. Я провожу вас к Чину.
– Я хотел бы поговорить именно с вами.
– Я не делюсь конфиденциальной информацией о наших пациентах, – уходя, строго ответил биоинженер.
– Я все проясню, дайте пять минут.
– Хорошего дня.
Не было и намека на добросердечность или открытость. Трэй был другой. Он – верноподданный корпоративного режима, его безропотный раб. Он станет привычным Трэем – тем неунывающим ботаником, простодушным и совестливым, – если освободится от незримых оков, вырезав из себя аэроэкран. Или не станет. Аэроэкран, как часть его личности, подавляет всякую жизнерадостность, и скоро подтолкнет к отчаянию и безысходности. И некому будет вытащить Трэя из растворяющей мясо и кости жижи, когда он окажется в капсуле смертника.
Ён выскочил на улицу. Если бы не аэроэкран, приглушающий его пламенеющую злобу до тлеющего огонька, он распугал бы прохожих, обматерив их на чем свет стоит. Быстрой походкой пошагал прочь. Планы трещали и сыпались: антибитовый передатчик оказался недоступен, а подступиться к Трэю не удалось, не то что уговорить его дать показания против своего босса.
