– Так это всё следствие непрофессионализма, – снова зевнул разомлевший от горячего чая Кубышкин, – а непрофессионализм у нас сейчас стал явлением тотальным и катастрофическим. Политики больше похожи на артистов, чем на политиков. Так и шли бы они лучше на сцену – всё ж пользы больше было бы. Никто не занимается своим делом. И никто так не страшен, как непрофессионалы, которые считают себя знатоками дела, за которое взялись. Бывшая медсестра устроилась по великому блату к нам экономистом – кто-то из Управы, говорят, её «пашет». И теперь что ни ведомость с отчётом, так ошибка на ошибке. Мне категорию ещё в прошлом году повысили, а она насчитала по старым данным. И вот я должен теперь по кабинетам бегать, её ошибки исправлять! А в политику кто пришёл? Те же непрофессионалы, которые до этого занимались, чем придётся. Растеряли профессиональные способности и навыки в чужом деле. Мне сосед-врач говорил, что к ним в поликлинику приходила комиссия каких-то «мудрецов», и они никак поверить не могли, что поджелудочная железа ЗА желудком находится, а не ПОД ним. Они-то думали, что раз называется ПОДжелудочной, то и находится под желудком. Так это для хирурга она под желудком больного находится, когда тот на операционном столе лежит. А люди из комиссии ничего этого не знают, но берут на себя право в составе каких-то делегаций отработавших по полвека в медицине врачей жизни учить. Тут показывали, как какой-то депутат подводников учил, как надо в автономку ходить, и я удивляюсь, как они его ещё не утопили.
– А я уж давно ничему не удивляюсь, – мрачно пробубнил главбух. – У меня отдел мозга, отвечающий за удивление, должно быть, атрофировался. Я ужасаюсь, конечно же, но уже ничему не удивляюсь. Удивляться на нашу жизнь – никаких удивлялок не хватит. Я так думаю, что политика наша скоро выродится и на смену ей придёт общественная деятельность. Человек может очень многое сделать и вне политики. Были и есть такие известные люди, которые сумели много сделать для страны в целом и для своих коллективов в частности, хотя и не лезли в политику. Мстислав Ростропович не был политиком, но тем не менее влиял на ход очень многих событий, создал детскую музыкальную школу, занимался благотворительностью. От таких людей и пользы больше, и смотреть на них приятнее. Ещё Черчилль заметил, что «общественный деятель отличается от политика тем, что думает не о следующих выборах, а о следующих поколениях». Нет в них этой мерзкой саморекламы и беспричинной шумихи, потому что им это не нужно.
– Если это и будет, то не скоро. А пока нужна политика, и политике этой надо учиться. Любая профессия уникальна и требует полного погружения в свой особый мир. Но к политике никто не относится как к профессии. Все играют в неё, как актёры в кино играли шахтёров, ткачих, кораблестроителей. Но актёр не заменит настоящего специалиста, как и рабочий не сравнится с профессиональным актёром. Вот Станиславский был дилетантом, точнее, с нуля создал новую профессию, но он же постоянно учился, двигался вперёд в своём развитии. А у нас в составе комиссии ходит по Заводу девочка какая-то, то ли невестка чья-то, то ли внучка. Намотчица по образованию. Кому-то ума хватило выдвинуть её на руководящую должность, и она теперь мужиков, которые тридцать лет работают на производстве и могут с завязанными глазами разобрать и собрать любой двигатель, учит, шмокодявка прыщавая, как он устроен! Амбиций столько, что слова поперёк нельзя сказать. Такого непрофессионализма в России, пожалуй, даже после революции не было, когда старую систему образования отвергли, а новой ещё не было создано, и новым полуграмотным хозяевам государства не хватало знаний ни в организации армии, ни в сельском хозяйстве, ни в чём-либо другом. Берию ругали, что он «Ядерный комитет» при ГКО возглавлял без соответствующего образования, а у него, тем не менее, Бакинское высшее техническое училище было закончено.
– Ты бы ещё Ликбез вспомнил. Сейчас-то уж все грамотные.
– Не в том дело.
– А в чём?
