– Это система такая, – объяснил Карабинов. – Даже если предположить, что приходит человек к власти с самыми лучшими намерениями, с чистыми совестью и руками, мечтает сделать что-нибудь полезное и нужное для народа, однако под грузом лет и ударов судьбы отмахнётся ото всех этих мечтаний и превратится в рядового чиновника, который будет так же, как и все остальные, сидеть и думать: когда же конец рабочего дня. К тому же вокруг столько всего, что глаза разбегаются! Репортёры, интервью, съёмки, встречи с ветеранами, раздача орденов, вручение цветов, участие во всевозможных передачах, поездки с делегациями за рубеж и прочие прелести из жизни сильных мира сего. Помните, к нам на Завод ещё в начале девяностых Невзоров из «Шестисот секунд» приезжал снимать репортаж, когда у нас полтора года зарплату не платили? Весь день ушёл на съёмки! Я ещё тогда подумал: ох, нелёгкая это работа – сниматься. А политики наши то и дело снимаются то там, то сям. Любовь Орлова столько не снималась, сколько они! Пока грим наложат, пока отрепетируют речи и реплики, пока снимут несколько дублей, так весь день и пройдёт. И вот человек уже обольщён этими суетными почестями, этими неизменными спутниками общественных должностей. Вот он уже забывает, откуда он пришёл и куда направляется, с головой погружается в хлопоты по поводу принятия каких-то послов или поездки за рубеж с ответным визитом. Соблазнённый приманками славы и лестью свиты, он всерьёз начинает верить, что таким образом может оказать своему народу большие услуги, даже больше тех, что он обещал. И что в итоге? А в итоге ему становится совершенно некогда выполнять наказы избирателей. Моя жена в мороз ехала в не отапливаемой электричке и застудила себе… Короче говоря, цистит у неё начался, неделю кровью ходила, а потом ещё и почки заболели. Для женщины это трагедия, особенно если ей уже под сорок, но она ещё надеется родить, когда мы хотя бы однокомнатную квартиру купим. А то куда сейчас плодиться-то в коммуналке, где нас и так пять человек в одной комнатёнке с родителями и шурином? Так её это разозлило, что решила она пойти по инстанциям и выяснить, кому надо пожаловаться на такое отношение к пассажирам – она у меня баба крикливая, за что и люблю. Полгода ходила по разным богато отделанным кабинетам. В один кабинет явится, а ей секретарша говорит: «Он сейчас в Дании с делегацией». В другой сунется, а там хозяин кабинета уехал на съёмки в каком-то ток-шоу. А народ мёрзнет в вагонах. Лето уже наступило. Я ей говорю: ты сейчас пожалуешься, они приказ дадут посреди июня топить в поездах. Им же невдомёк, какое сейчас время года. У них же всегда только лето, потому что они живут в какой-то своей реальности. У нас политики-то как таковой нет, а вместо неё сформировался крепкий класс вельмож, которые создают имитацию этой самой политики. Есть такое понятие, как суррогат, имитация, подделка. Можно настоящий кофе пить, а можно суррогат. Можно наслаждаться настоящим искусством, а можно и его имитацией. Сейчас вся наша жизнь – сплошная имитация. Видишь вокруг беспредел, а тебе при этом в оба уха орут: «Да нет же, что вы! Не верьте глазам своим! У нас же кругом успех и благоденствие, а вы его не видите, потому что или смотреть не умеете, или со зрением у вас нелады».
