Этот благовидный предлог для бездействия использовался в Европе в начале 1990-х годов, когда разразилась шокирующая гражданская война в Югославии, – к тому моменту континент не знал гражданских войн уже более сорока лет. Потребность в объяснении – желательно простом – этих событий с готовностью удовлетворили небезызвестные эксперты, такие как модный писатель-путешественник и прирожденный пессимист Роберт Каплан. В своей книге и, что, возможно, гораздо важнее, в статье на первой полосе одного из выпусков воскресного книжного обозрения New York Times 1993 года он зловеще назвал Балканы «регионом абсолютной памяти», где «чувства и воспоминания любого отдельно взятого человека провоцируют тектонические столкновения между целыми нациями». По утверждению Каплана, эти процессы истории и памяти на протяжении 45 лет были «поставлены на паузу» коммунизмом, «тем самым создав нечто вроде мультипликативного эффекта для насилия». Но с падением этой подавляющей силы древняя бурлящая межнациональная и межэтническая ненависть смогла спонтанно вырваться на поверхность, что обернулось националистским насилием[420]. Далее подобный подход расширил до теории космических масштабов гарвардский профессор Сэмюэл Хангтинтон, дав ей громкое название «столкновение цивилизаций». Хантингтон признавал, что до Второй мировой войны межэтническое насилие в Югославии было незначительным или вовсе отсутствовало, но это все равно не помешало ему определять боснийскую войну как одно из ключевых столкновений цивилизаций или войн на линии разлома, которые «редко заканчиваются навсегда», поскольку «война возобновляется, когда одна из сторон сочтет, что настал благоприятный для нее момент». Хангтингтон также утверждал, что если Соединенные Штаты уйдут из Боснии, то война там, скорее всего, возобновится[421].
Эта точка зрения отчасти объясняла нежелание администрации Буша вмешиваться в ситуацию в Боснии, а первоначально и в Сомали, а вскоре таких же взглядов стала придерживаться и администрация Клинтона. Например, в 1995 году вице-президент США Эл Гор, красноречиво описывая боснийский конфликт в выступлении на национальном телевидении, допустил, что трагедия разворачивалась, «по некоторым оценкам, на протяжении пяти столетий». Дабы не отставать от своего коллеги, президент Билл Клинтон в том же эфире высказал мнение, что «вражда между этими народами тянется пятьсот лет, а некоторые говорят, что и тысячу». Конкретные имена не уточнялись, но среди этих «некоторых», вероятно, был Генри Киссинджер, который безапелляционно заявлял, что «этнические конфликты были эндемичным явлением на Балканах на протяжении столетий» (по-видимому, в отличие от утонченной, миролюбивой Западной Европы), а затем, рассуждая в той же снисходительной манере, пришел к абсурдному выводу, что «ни у одного балканского народа нет никакого опыта, а по сути, и веры в западные концепции толерантности». Как было показано в главе 6, подобное объяснение, столь удобное для предпочитающих невмешательство, в корне неверно. Но, как замечает Брайан Холл, «литературные клише нелегко изжить, особенно если в их основе лежат поверхностные представления»[422].
Подобные суждения в ряде аспектов проистекают из представления о гражданской войне в духе Гоббса. Поскольку он полагал, что
Однако опыт гражданских войн, рассмотренных в этой книге, подразумевает, что эта монументальная, а возможно, и совершенно неисполнимая задача едва ли необходима. Большинство людей преимущественно не испытывают особых трудностей с тем, чтобы поладить друг с другом, и вырабатывают эффективные правила и модели поведения, которые позволяют им мирно сосуществовать[424]. Полиция действительно может быть нужна и даже необходима для поддержания порядка, но в нормальной ситуации ей не требуется быть многочисленной и осуществлять контроль в духе Левиафана у Гоббса. Так происходит потому, что полиция в основном нужна просто для защиты большинства от немногих, а не каждого от каждого, как предполагал Гоббс, или по меньшей мере как обычно воспринимается его учение. Иными словами, силам правопорядка приходится иметь дело не с широкими массами граждан, а лишь с малым их сегментом, склонным к насилию.
