Далее Тернер предполагает, что Великобритания и Франция, склонные к умиротворению агрессора и отчаянно опасавшиеся новой континентальной войны, скорее всего, не сопротивлялись бы вторжению Германии в Польшу (в особенности если бы пересмотр границ оказался относительно небольшим), а Советский Союз, вероятно, поприветствовал бы вторжение «доброжелательным нейтралитетом, а возможно, даже активным содействием». Поляки, несомненно, дали бы отпор, но, считает Тернер, война, «вероятно, не продлилась бы долго, поскольку Германия превосходила Польшу и в размерах, и в промышленном отношении». После нескольких лет напряженности Европа «теоретически могла достигнуть умиротворения»: «уязвленная гордость Германии была бы утолена, а все остальные, за исключением поляков, нашли бы общий язык между собой»[174].
Эта гипотетическая война, конечно же, ничем не напоминала бы Первую или Вторую мировую – это было бы лишь относительно небольшое вторжение с целью пересмотра границ, и потерпевшей стороной оказалась бы второстепенная держава. Тем не менее представляется, что военная диктатура вряд ли привела бы или могла бы привести Германию даже к такой компактной войне.
Начнем с того, что к гипотезе Тернера применимы два вопроса, о которых шла речь выше. Во-первых, в конце 1930-х годов в готовность Германии к войне, кажется, верил только Гитлер. Генералы, прежде чем предпринимать какие-либо военные действия, все как один хотели подождать, пока страна не нарастит военную мощь, но за это время укрепились бы и Франция с Великобританией. А во-вторых, чтобы развязать любую войну, Германии требовалось то или иное политическое руководство, однако никто из генералов не обладал значительными политическими способностями.
Более того, как отмечалось ранее, военачальники были охвачены страхом перед новой войной. Хотя Тернер, пользуясь преимуществом ретроспективного взгляда, возможно, прав в том, что британцы и французы не стали бы воевать за Польшу, немецкие генералы вовсе не были убеждены в этом. В конце концов, британцы неожиданно объявили войну, когда Германия в 1914 году вторглась в крошечную Бельгию, и генералы опасались аналогичного результата при каждом акте экспансии Гитлера в Восточной Европе, испытывая огромное облегчение, когда это не провоцировало континентальную войну.
Кроме того, похоже, сложно обнаружить хоть какого-нибудь германского военачальника, по-настоящему желавшего войны в том или ином ее проявлении. Принимать войну в расчет и строить военные планы входило в занятия военачальников, и некоторые из них, возможно, видели кое-какие преимущества в быстрой и успешной войне. Но в отличие от своих воинственных коллег в преддверии 1914 года, которые главным образом рассчитывали на то, что следующая война будет короткой, решительной и даже искупительной, немецкие генералы конца 1930-х годов, как и военные западных стран, почти безальтернативно ожидали и страшились повторения Первой мировой, о чем уже говорилось выше.
