Пережитки большой войны полностью

В рассуждениях марксизма-ленинизма о большой войне – войне между развитыми странами – различаются две ее разновидности: война между капиталистическим и коммунистическим мирами и война между капиталистическими странами.

Даже если в некоторых отношениях допустимо сравнивать советский режим с режимом Гитлера, коммунисты, какой бы динамичной и угрожающей ни была их идеология, никогда не склонялись к представлениям в духе Гитлера о прямом завоевании, угрожающем поставить на кон судьбу человечества. Ленин мог прийти к выводу о «неизбежности жестоких столкновений» между Советской республикой и капиталистическими государствами в преддверии краха международного капитализма, однако Советы рассчитывали, что большая война между коммунистическим и капиталистическим миром возможна только в случае нападения со стороны капиталистов, постоянно ссылаясь на пример вмешательства Запада в Гражданскую войну, начавшуюся в России после Первой мировой. Однако самое позднее – к 1935 году из официальных заявлений исчезла идея неизбежности подобных войн – такой поворот событий следовал из предположения, что им воспрепятствуют международная солидарность рабочего класса и растущая мощь советских вооруженных сил[189].

Более того, в ленинской методологии присутствует заметная доля осторожного прагматизма: хороший революционер внимательно действует во враждебном мире, нанося удар, когда есть блестящие перспективы успеха, и избегая рискованных начинаний. Как указывал Натан Лейтис, советские вожди руководствовались тремя ключевыми правилами: избегать авантюр, не поддаваться на провокации и знать, когда нужно вовремя остановиться[190].

Помимо замечания о «жестоких столкновениях», Ленин мог мало что сказать о войнах между коммунистическим и капиталистическим лагерем. Однако он очень много рассуждал о другой разновидности большой войны – войне между капиталистическими государствами. Именно этот тип войны занимал центральное место во всей его теории империализма. Ленин утверждал, что чем более алчно капиталистические государства делят мир на колонии, тем чаще между ними будут возникать столкновения за территории. Эти конфликты в конечном итоге перерастут в войны, не сомневался Ленин, отмечая «абсолютную неизбежность империалистских войн на такой хозяйственной основе, пока существует частная собственность на средства производства»[191]. Эти войны представляли собой предельное «противоречие» капитализма, и Ленин полагал, что при должной ловкости и хватке революционеры смогут превратить их в массовые гражданские войны, которые в итоге приведут к окончательному краху капитализма. Сталин в своей последней крупной работе, опубликованной в 1952 году, по-прежнему настаивал, что в какой-то момент капиталистические страны наподобие Германии и Японии, временно оказавшиеся в затруднительном положении, вновь окрепнут и «попытаются „сломить“ режим США», даже несмотря на то что после Второй мировой противоречия между капиталистами сдерживал «сапог американского империализма» – таким образом, «неизбежность войн между капиталистическими странами остается в силе». Однако через несколько лет преемник Сталина Хрущев объявил, что тезис Ленина о неизбежности войны устарел: хотя «острые противоречия и антагонизмы между империалистическими странами… все еще существуют», они «вынуждены принимать в расчет Советский Союз и весь социалистический лагерь, в связи с чем опасаются вступать в войны между собой». Таким образом, «велика вероятность того, что войн [между ними] не будет… хотя полностью такую возможность исключать нельзя»[192].

Иными словами, с течением времени коммунисты занимали разные позиции по отношению к войнам между капиталистами. Однако неизменным оставалось представление коммунистов о том, что эти войны порождает специфически конкурентная природа стяжательского капитализма, а не их собственные усилия.

Хотя коммунистические государства никогда не видели особого смысла в развязывании или даже в создании угрозы большой войны с капиталистическим миром, время от времени они были готовы прибегнуть к военной силе, то есть к агрессии, ради достижения своих целей. Например, поначалу советские коммунисты заигрывали с идеей, что Красную армию можно направлять на помощь революциям в близлежащих государствах[193], а в преддверии вступления во Вторую мировую сталинский Советский Союз вторгся в ряд небольших соседних стран, расширив свои границы. Затем, уже после войны, к коммунистической империи присоединились несколько восточноевропейских государств, территорию которых советские войска заняли в ходе Второй мировой, а также СССР безуспешно пытался удержать оккупированные во время войны отдельные районы северного Ирана.