В 1948 году Коммунистическая партия демократической Чехословакии в сговоре с соседним СССР совершила государственный переворот, захватив власть в стране и приведя ее в социалистический лагерь. На Западе опасались, что подобное может произойти и в других государствах Европы, в особенности в Италии и Франции, где коммунизм, казалось, имел значительную поддержку. Однако в Европе привлекательность коммунизма постепенно ослабевала.
Более перспективными для международной экспансии коммунизма могли оказаться не столь развитые части света, где появлялись десятки новых наций, преимущественно на развалинах колониальных империй, которые в послевоенные годы постепенно распадались. В странах третьего мира, как их теперь называли, коммунизм мог делать успехи благодаря знакомству с примерами других государств, получению помощи извне, убеждению, а возможно, как в Чехословакии, и за счет продуманной подрывной деятельности[203]. Лидеры и элиты большинства новых и многих старых государств третьего мира не были коммунистами в классическом смысле этого слова, но представлялись коммунистам приемлемыми фигурами благодаря своим бурным идеям по поводу экономики, политики и общества, которые идеологи коммунизма с легким сердцем могли называть «прогрессивными»[204]. В качестве примеров можно привести успешную антиколониальную войну, которая привела к установлению коммунистического режима в Северном Вьетнаме в 1954 году, и потенциально благоприятствующие коммунизму режимы, установившиеся в Индонезии в 1949 году и в Алжире в 1962 году. В 1959 году к этому лагерю присоединилась и Куба после прихода к власти Фиделя Кастро.
На Западе борьба с подрывной деятельностью, революцией и революционными гражданскими войнами в странах третьего мира рассматривалась как важная задача политики сдерживания, которая оказалась наиболее кровопролитной в Южном Вьетнаме. Казалось, что к 1965 году местных повстанцев, получавших все больше помощи и поддержки от коммунистического Северного Вьетнама, отделял от победы лишь один шаг, а единственной возможностью спасти ситуацию выглядела отправка американских войск. При этом Вьетнам рассматривался как важный полигон для испытания эффективности подобных войн. Как утверждал в то время министр обороны США Роберт Макнамара, конфликт стал «испытанием на прочность способности Америки помогать отдельно взятой стране справиться с коммунистической „освободительной войной“». Лидеры Северного Вьетнама придерживались аналогичной точки зрения. Как утверждал генерал Во Нгуен Зяп, «Южный Вьетнам является моделью национально-освободительного движения нашего времени. Если мы справимся с теми особыми военными мерами, которые американские империалисты испытывают в Южном Вьетнаме, то в будущем им можно будет нанести поражение в любом месте планеты»[205].
Для противостояния коммунистам во Вьетнаме была избрана стратегия войны на истощение. Исходная идея заключалась в том, чтобы направить во Вьетнам большое число американских солдат с целью «перехватить инициативу», перенести войну на территорию противника и в процессе достичь переломного момента, когда, по словам одного из командующих американскими силами, генерала Уильяма Уэстморленда, «враг убедится, что военная победа невозможна, и окажется не готов терпеть дальнейший урон»[206].
Американцам были доступны по меньшей мере три варианта успешной реализации избранной стратегии, каждый из которых имел исторические прецеденты. Во-первых, ослабевшие коммунисты могли попросту «угаснуть», то есть, по словам Макнамары, «предпочесть сократить свои действия в Южном Вьетнаме и попытаться сохранить ресурсы для другого случая». Примерно по такому сценарию ранее разворачивались события в Греции, на Филиппинах и в Малайзии[207]. Второй потенциальный сценарий предполагал сочетание эффективного применения вооруженных сил и дипломатических маневров. Потеряв возможность военной победы, коммунисты могли попытаться заключить сделку наподобие тех, что состоялись в Корее в 1953 году, в Индокитае в 1954 году и в Лаосе в 1961 году. Третья возможность заключалась в том, что Советский Союз, важный союзник и поставщик Северного Вьетнама, мог потерять мотивацию к поддержке своего клиента и, опасаясь экономических издержек и рисков эскалации конфликта, вынудить его занять более компромиссную позицию, как это уже произошло в 1954 году[208].
