Некоторые другие головорезы, похоже, действовали сами по себе, став полевыми командирами в районах, попавших под их контроль. По оценкам Васича, независимые или полунезависимые военизированные отряды полевых командиров «в среднем на 80 % состояли из обычных преступников и на 20 % – из фанатичных националистов. Последние обычно надолго не задерживались (фанатизм вредит бизнесу)». Немало было и «солдат выходного дня», то есть тех, кто занимался хищничеством не все свое время. Они время от времени появлялись на территории конфликта из Сербии и других мест, а затем преимущественно грабили и мародерствовали – для многих это стало источником обогащения. Одним из таких лиц был Чеко Дачевич, которого сербские официальные лица характеризовали как «преступника и патологического вора», «невежественного, необразованного человека, к которому тянулись недалекие и кровожадные преступники». Сколотив банду из «нескольких десятков безработных» и «швали со всей Сербии», Чеко регулярно совершал набеги на мусульманские районы Боснии и грабил их[244].
Именно так, отмечает последний посол США в Югославии Уоррен Циммерман, «отбросы общества – мошенники, головорезы, даже профессиональные убийцы – поднялись из грязи, чтобы стать борцами за свободу и национальными героями». Как указывает Дэвид Раефф, «одним из первых, глубочайших и самых устойчивых последствий войны» оказалась «перевернутая с ног на голову социальная пирамида… Простые юноши из сельской местности и крутые городские парни обнаружили, что оружие позволяет им обзавестись дойчмарками и почестями, стать сексуальными и т. п.». Кроме того, им были свойственны манеры Рэмбо: каждый из них одевался так, будто «получил роль головореза в кино», отмечает Роберт Блок. Эти люди настолько вживались в образы героев из фильмов наподобие «Рэмбо» или «Безумный Макс», что один театральный режиссер из Сараево даже в шутку предложил представить к трибуналу по военным преступлениям в бывшей Югославии Сильвестра Сталлоне, «несущего ответственность за многое из того, что здесь произошло» (см. таблицу 3). Одна сербская военизированная группировка в самом деле называла себя «Рэмбо»: ее участники появлялись на публике в сетчатых масках, черных перчатках и с неотразимо повязанными вокруг головы черными лентами[245].
Таким образом, отмечает Сьюзен Вудворд, «военизированные банды, иностранные наемники и осужденные преступники рыскали по территории, которую гражданские власти контролировали лишь в незначительной степени». В боснийском репортаже Питера Мааса постоянно попадаются такие формулировки, как «пьяная деревенщина», «смерть и бандитизм», «они не носят нормальную армейскую форму, у них зубы в шахматном порядке», «пьяницы с пальцем на курке», «боснийцы, возможно, и более слабая сторона, но большинство их солдат на передовой – жулье», «от полевого командира пованивало», «на дело выходили только пьяницы и бандиты», «вооруженные головорезы», «трудно разобраться… это сербские солдаты или наемные бандиты». В описании репортера Эд Валлиами бойцы оказываются «в лучшем случае пьянчугами, в худшем – дикарями и садистами», «беззубыми бандитами» с «проспиртованным дыханием». По утверждению эксперта по организованной преступности Владана Василевича, большинство детально задокументированных свидетельств злодеяний в Боснии было совершено людьми с богатым криминальным прошлым. Комиссия ООН также обратила внимание на «выраженную корреляцию» между действиями военизированных формирований и сообщениями об убийствах гражданских лиц, изнасилованиях, пытках, уничтожении имущества, грабежах, местах содержания под стражей и массовых захоронениях. В целом, как выразился один журналист, Югославия стала «страной, где бывшие футбольные хулиганы и главари неофашистских банд [устроили] дебош, вооружившись не ботинками и бутылками, а автоматами и минометами» или, по словам другого журналиста, местом, «где полевые командиры и бандиты силились выдавать себя за профессиональных солдат»[246].
Таблица 3. Количество убитых в фильмах о Рэмбо
