Поскольку сербы, проживавшие в Сербии, не желали воевать за пределами собственной республики, Белграду пришлось значительно менять подход к войнам в Хорватии и Боснии. Как охарактеризовал ситуацию один сербский генерал, изменение военных планов потребовалось ввиду «безуспешной мобилизации и высокого уровня дезертирства». Отчасти избранное сербским военным командованием решение заключалось в вооружении местных жителей, прежде всего сербских районов Хорватии и Боснии[239]. Но в целом, особенно на начальном этапе конфликта, их боевые качества были низкими: ни дисциплины, ни эффективного командования и контроля, ни готовности нести потери.
По наблюдениям Стивена Бурга и Пола Шаупа, подобные трудности «заставили все стороны конфликта полагаться на нерегулярные подразделения и специальные части», в особенности, как отмечает Энтони Обершалл, для наступательных операций. В общей сложности в Хорватии и Боснии действовали по меньшей мере 83 таких группы, насчитывавших от 36 до 66 тысяч человек. Подобно многим сеньорам и королям средневековой Европы, политики вербовали преступников и хулиганов, чтобы комплектовать ими свои армии. Средневековые практики напоминало и то, что для участия в войне из сербских тюрем были выпущены тысячи заключенных, прельстившихся обещанием смягчения приговора и перспективами «брать любое добро, какое только можно». Примечательно, что в самые инициативные (и самые смертоносные) подразделения сербов вошли не убежденные националисты и борцы за идею, не местные жители, желавшие устроить неприятности соседям, не обычные люди, которых довели до исступления демагоги и СМИ, а преступники и головорезы, завербованные для выполнения боевых задач, по сути, в качестве наемников. Аналогичным образом боевые силы Боснии и Хорватии изначально преимущественно состояли из небольших банд преступников и склонных к насилию авантюристов, завербованных или пришедших по собственной инициативе из уличных группировок. Военизированные подразделения, как правило, действовали по своему усмотрению, совершая тактические импровизации в зависимости от обстоятельств. Тем не менее в районах, населенных сербами, по-видимому, осуществляла координацию сербская тайная полиция, тогда как армия, в которой становилось все больше бандитов, обеспечивала общее подобие порядка и время от времени заодно непосредственно занималась хищничеством[240].
Появление головорезов на войне отчасти было обусловлено падением армейской морали, но их присутствие могло лишь ухудшить ситуацию. В одном внутреннем документе югославской армии, изданном в начале войны, сказано, что присутствие преступников опасно для боевого духа, поскольку их «главным мотивом было не сражаться с врагом, а грабить частное имущество и бесчеловечно обращаться с мирными хорватами». Генерал Лисица называл этих людей «субъектами, которые убьют 90-летнего старика, если позарятся на его барана», а его подчиненные постоянно говорили: «Эти недоделанные солдаты грабят, насилуют и воруют. Так почему и за что мы воюем?»[241]
Часть головорезов укрепили остатки югославской армии. Однако, по словам известного сербского журналиста той поры, Милоша Васича, «они вели себя совершенно не как солдаты, носили всевозможные отличительные знаки сербских шовинистов, бороды и ножи, часто были пьяны (впрочем, как и многие обычные солдаты), грабили, убивали или преследовали гражданских. Офицеры редко осмеливались наводить среди них дисциплину»[242].
Другие присоединились к полуорганизованным военизированным группировкам, таким как четники Воислава Шешеля (эта публика, похоже, была «постоянно пьяной») и «Тигры» Аркана. Обе эти структуры уже в значительной степени состояли из преступников, авантюристов, наемных охотников за наживой, а в случае «Тигров» – и футбольных хулиганов. Аркан (Желько Ражнатович) был лидером «Делие», официального фан-клуба белградской футбольной команды «Црвена звезда» («Красная звезда»), который, подобно другим футбольным клубам, магнитом притягивал громил и безработную молодежь, и «Тигры» в основном и создавались с опорой на подобных лиц. Военизированными группировками, защищавшими мусульман, командовали осужденный насильник Чело и бывший босс мафии Юка – рэкетир и криминальный авторитет. У хорватов же был Тута, в прошлом – специалист по рэкету и крышеванию[243].
