Третья стадия – возмездие. Некоторые жертвы жестокостей могли захотеть сражаться и отомстить своим преследователям. В целом они обнаруживали, что организовать сопротивление на месте – не лучшая идея, поэтому бежали вместе со своими соплеменниками, а затем присоединялись к аналогичным вооруженным группам в более безопасных частях страны. Например, «элитную» семнадцатую мусульманскую бригаду Краины называли «разгневанной армией обездоленных», хотя адекватность ее боевых действий вызывала вопросы[252]. Очень скоро представители всех этнических групп обнаруживали, иной раз с чувством бессильного отвращения, что «их» головорезы по крайней мере готовы сражаться и защищать их от кровожадных головорезов на стороне противника. Зачастую выбор, по сути, сводился к тому, каким пьяным фанатикам подчиняться – из своего народа или из чужого.
Наконец, последняя стадия: оккупация и бегство. Жизнь в описанных условиях могла становиться весьма незавидной, поскольку ее новые хозяева постоянно выясняли отношения и искали, чем бы еще поживиться у оставшегося местного населения вне зависимости от его этнической принадлежности. Например, банда «Желтые осы» численностью примерно 66 человек, сколоченная в боснийском городе Зворнике, чтобы «защищать сербский народ», в конечном итоге занималась в основном грабежами и вымогательством у самих же сербов. В истерзанном войной Сараеве преступные группировки, которые в 1992 году помогали оборонять город от сербов, вскоре начали терроризировать тех, кого они защищали, без оглядки на их этническую принадлежность. Они угоняли машины, вымогали деньги и ценности, похищали, издевались и насиловали гражданских лиц, грабили склады и магазины, «реквизировали» частные транспортные средства, нападали на иностранных журналистов, обворовывали международные агентства по оказанию помощи, похищали транспорт ООН и монополизировали черный рынок, наживая состояния в городе, где многие жители проводили свои дни в поисках воды и хлеба[253].
Самые везучие быстро обнаружили золотую жилу – снабжение врага оружием, боеприпасами, топливом и иными товарами. Обороты такой торговли исчислялись миллионами немецких марок. Боснийским сербам досталось много оружия в наследство от югославской армии, и, как только война немного поутихла, многие отправились на поиски покупателей. Идти далеко не пришлось: хорваты и мусульмане остро нуждались в оружии, с помощью которого можно было бы нападать на сербов в Хорватии и Боснии (а какое-то время и друг на друга). Война давала и иные возможности обогатиться: например, спикер ассамблеи боснийских сербов заработал миллионы, покупая топливо в Хорватии, а затем продавая его врагам Хорватии – сербам в Боснии. Хорваты иногда арендовали у сербов танки по обычной ставке – тысячу немецких марок в день. Приходилось ли им доплачивать за страховку, неизвестно. Постепенно многим людям, находившимся под самоуправной и сеющей хаос «защитой» головорезов, в особенности тем, кто придерживался более умеренных взглядов, и юношам, не желавшим силком оказаться на военной службе, удавалось эмигрировать в более безопасные места. В результате со временем численность «защищаемых» групп существенно сократилась – в два раза и более[254]. Остатки банд окончательно заполонили фанатики, мародеры, воинствующие радикалы, обычные преступники, аферисты, предприимчивые приспособленцы, озлобленные реваншисты и кровожадные пропойцы.
Совершенно непонятно, какова связь между столь тривиальным поведением и национализмом, политикой идентичности и межэтнической ненавистью (как старинной, так и возникшей недавно), а заодно возникает вопрос, как все это соотносится с концепцией столкновения цивилизаций. Между тем связь такого поведения с обычной преступностью не вызывает сомнений.
Этничность в войнах на территории бывшей Югославии была важным фактором в качестве упорядочивающего, организующего, распределяющего или прогностического инструмента или принципа, но не ключевой мотивирующей силой. Она выступала тем человеческим качеством, вокруг которого происходила организация рядовых участников событий и политиков, которые их вербовали и воодушевляли, и этот момент обеспечивал их действиям определенную степень предсказуемости. Если вы представляете противоположную группу, не сомневайтесь, что ее участники будут вас преследовать, а если вы принадлежите к их группе, они будут так или иначе защищать вас (по крайней мере, поначалу), если вы покажетесь им достаточно лояльным. Иными словами, даже если перед вами головорезы, они занимаются своим делом
