В итоге ситуация потребовала от американской администрации определенных действий. Для того чтобы помочь Турции, которую осаждали беженцы, американцы создали для курдов на севере Ирака зону безопасности, а также установили на юге страны бесполетную зону, чтобы помочь шиитам[343]. На протяжении последующих 12 лет ценой значительных затрат США, время от времени поддерживаемые союзниками, продолжали кампанию точечных бомбардировок, направленных на то, чтобы изнурить и запугать иракский режим, а также для сохранения бесполетных зон.
Кроме того, применялись экономические санкции. До войны их целью было вынудить Ирак к уходу из Кувейта. Однако в ходе войны и после ее окончания США и ООН существенно повысили требования, необходимые для снятия санкций: теперь Ираку нужно было выплатить репарации. Кроме того, инициаторы этих мер настаивали, что Ирак должен пустить в страну различные инспекционные группы для оценки ее вооружений, в особенности чтобы удостовериться в отсутствии в стране ядерного, биологического или химического оружия.
Санкции крайне болезненно били по экономике Ирака, которая слишком зависела от экспорта нефти. Кроме того, Ирак еще не восстановился после затяжной войны с Ираном. Последствия санкций усугублялись тем, что во время Войны в Заливе значительная часть довольно развитой инфраструктуры Ирака была уничтожена, а режим Саддама проводил грубую и даже демонстративно дерзкую политику. Последствия всего этого выглядели опустошительными: по оценке аналитиков Дэвида Кортрайта и Джорджа Лопеса, ситуация в Ираке представляла собой «страшную человеческую трагедию», а в одном докладе ООН 1999 года делался следующий вывод: «Тяжесть гуманитарной ситуации в Ираке не вызывает сомнения и не подлежит переоценке» – страна претерпела «переход от относительного благополучия к масштабной бедности»[344]. По имеющимся данным, санкции внесли свою лепту в смерть сотен тысяч иракцев от нехватки продуктов питания и медикаментов, а также развала систем канализации и очистки воды; обеспечивающая их работу электроэнергетика также находилась в плачевном состоянии. Все эти системы были разрушены бомбардировками во время Войны в Заливе и зачастую не восстанавливались, поскольку из-за санкций для этого не было денег, оборудования и запчастей[345]. Лишь в 1998 году, то есть почти через восемь лет после введения первых санкций, Ираку было позволено закупать материалы для реорганизации сельского хозяйства, водоснабжения, нефтяной промышленности и некогда впечатляющей системы здравоохранения. Внешние поставки ряда категорически необходимых компонентов шли с задержками или вовсе были невозможны из опасений, что Ирак сможет использовать их для производства ядерного, химического или биологического оружия. Например, в Ирак было запрещено ввозить хлор, важный компонент для дезинфекции воды, который можно использовать и для производства хлорного газа – первого в истории химического оружия, примененного в Первую мировую войну, от использования которого затем отказались с появлением более эффективных средств. Аналогичные опасения возникали у инициаторов санкций по поводу разрешения на импорт в Ирак удобрений и инсектицидов, которые тоже могли быть использованы для производства оружия массового уничтожения. В результате в Ираке расплодились болезнетворные микроорганизмы, которые не удавалось контролировать. Хотя из гуманитарных соображений для ряда товаров постоянно действовали послабления санкционного режима, Ирак порой не спешил пользоваться этими преимуществами, поставки зачастую сталкивались с административным хаосом и проволочками[346].
Изначально Буш анонсировал, что экономические санкции останутся в силе до тех пор, пока «Саддам Хусейн не уберется из Ирака», а заместитель его советника по национальной безопасности объявил, что «иракцы будут расплачиваться, пока Саддам остается у власти». В 1997 году, уже в президентство Билла Клинтона, государственный секретарь Мадлен Олбрайт сообщила, что санкции не будут сняты, даже «если Ирак выполнит обязательства по отказу от оружия массового поражения». Аналогичной позиции придерживались британцы[347]. В отличие от многих диктаторов, Саддаму было некуда бежать: единственным относительно безопасным местом для него был подконтрольный ему Ирак. Поэтому даже довольно сдержанная идея, что он должен уйти со своего поста, или, как говорил президент Буш, «отступить», фактически звучала как смертный приговор диктатору. Неудивительно, что Саддам не желал идти на сотрудничество и позволял санкциям делать свое дело, невзирая на их цену для иракского народа, страдания которого позволяли выставлять Ирак как пострадавшую сторону. Кроме того, Хусейн явно пытался восстановить военные силы Ирака.
