========== Часть 5 ==========
Капли стучат по металлическому козырьку крыши, и этот звук разлетается барабанной дробью по всей станции. Она небольшая, спрятанная среди деревьев, абсолютно разрушенная временем; продуваемая ветром в щели, заливаемая дождём в дыры на крыше, она тем не менее становится действительно хорошим убежищем.
За неделю, что они провели здесь, заражённые появлялись лишь раз, но стальная решётка забора и громкий военный автомат успокоили их ещё до того, как страх успел родиться в груди. Луи сумел разглядеть широко раззявленную пасть и чёрные дёсны. От него несло тухлым мясом, вокруг рта засохла какая-то корка. А потом голова инфицированного взорвалась, и ошмётки с влажными шлепками попадали в высокую траву.
Да, они чувствовали себя защищёнными, но смутное подозрение всё так же сжимает желудок в ледяной кулак. Луи не нравятся улыбки, с которыми эти ребята сносят головы заражённым. Словно всё это игра, со смехом и шутками, они убивают, и ни грамма сомнения за плечами.
Из своей недолгой практики он знает, что отсутствие сомнений свойственно или глупцам, или людям не обременённым моральными принципами. В сложившейся ситуации Луи не знает, какой вариант с большим предпочтением соотнёс бы с их новыми друзьями.
Сомнения. Вот что не даёт Луи спать по ночам. И будь они только его, он мог бы терзаться вечность, пряча собственные метания за маской улыбки, но от Гарри невозможно что-либо скрыть. Будто большой радар, он ловит любые отголоски внутренних колебаний, расстраивается и переживает.
Всего шаг отделяет Луи от дождя, — он стоит под навесом и смотрит на воду, льющуюся с небес. Мысли о Гарри, вынужденном теперь просыпаться в страхе каждый новый день, толкают вперёд, наружу. Луи шагает в дождь в надежде смыть с себя тревогу и беспокойство. Капли разбиваются о лицо, когда он задирает подбородок, подставляясь воде, но тоска внутри. Засела глубоко, что не вытащить никакими клещами.
— Прячешься от меня?
Сквозь шум непогоды Луи слышит его голос, сердцем чувствует оплетающую паутиной заботу, сбивающее с ног понимание. Он оборачивается, щурясь из-за крупных капель дождя на ресницах, отфыркивает воду. Гарри протягивает руку и убирает влажные волосы с его лица. Вблизи видно как его кожа покрывается мурашками от попавшей на неё ледяной влаги.
— Просто решил подышать воздухом. Теперь это мой вариант прогулок, — он возвращается под защиту крыши, с удовольствием вдыхая мокрый запах дождя.
Учёба в университете приучила его размышлять, того требовала выбранная профессия. Поначалу Луи вовсе не умел сосредотачиваться, пока мама не посоветовала пройтись, оставив плеер дома. Скептически хмыкнув, Луи отправился на прогулку, совершенно не веря в положительный результат. Однако без отвлекающей музыки в ушах он очень быстро заметил, что мысли выстраиваются в ровные ряды, клубки распутываются и подсознание подсказывает ответ. С тех пор быстрая ходьба и свежий воздух стали его спасением, его медитацией.
Новый мир лишил его этих привилегий.
— Как нога? — Луи поднимает мокрую ладонь, и Гарри, будто щенок, толкается в неё носом.
— Этот Мэтти просто Бог медицины, — улыбается Гарри. — Почти не болит.
В зелёном свечении любимых глаз Луи замечает проблески тревоги. Улыбка Гарри картинная, едва живая. Он прижимает парня к себе, игнорируя мокрую одежду, и гладит по волосам.
— Тогда что, малыш?
— Лу, — его голос понижается до шёпота. Гарри не боится, что их могут подслушать, тут другое: Луи чувствует внутри него облако вины. — Я знаю, что нам несказанно повезло оказаться здесь в момент, когда всё рушится. Мы живы благодаря этим парням, но…
— Задаёшься вопросом: что дальше?
Гарри кивает, и лицо его темнее туч, из которых льёт дождь. Его рвёт на части неопределённость: их телефоны разрядились, и о внешнем мире они узнают лишь от военных. Те поочередно уезжают в поисках выживших, но за прошедшую неделю с ними никто не вернулся.
Луи и сам понимает, что они застыли в этом состоянии, как комар в янтаре. Собственная неспособность решать в какую сторону двигаться добавляет нервной дрожи и беспокойств. И Гарри чувствует вину за то, что не может быть благодарным.
Что ж… Луи чувствует лишь раздражение.
— Нам нужно домой, Лу, — одними губами произносит Гарри. Луи чувствует его слова на клеточном уровне. Каждая молекула тянется к одной простой истине — домой.
— Я знаю, детка, — целует он любимые щёки, места, где при улыбке расцветают ямочки. — Мне кажется, этот Мэтт хороший парень, и за неделю ничего не случилось. Думаю, мы можем оставить девушек тут. Они будут в безопасности.
— Путешествие опасно…
— Теперь всё опасно, Гарри, — прерывает его Луи. — Но ты прав во всём: нам нужно домой. Там наши семьи. Там Одри.
Оба они вздрагивают, и каждый думает о том, как это — быть разделёнными океаном с собственной родственной душой. Луи не может представить, что чувствует Найл изо дня в день. Его сердце не сможет выдержать ни дня без Гарри.