Уверенность, с которой Луи произносит эти слова, восторгом разливается по венам Гарри. Он улыбается по-настоящему, возможно впервые с момента, когда этот ад разверзся. И видимо не один он чувствует душевный подъём — Найл поднимается с места, чтобы в следующую секунду сжать друга в объятии. Они не боятся, что их поймут неверно, они не скрывают своих чувств. Потому что каждый следующий день несёт на себе печать приближающейся смерти — слишком мало времени осталось, чтобы жить.
— Хорошо, — улыбается Мэтт. — Я отосплюсь и мы обсудим то, что ты придумал, если не против. Участвовал в ночной вылазке с парнями, устал, — он поднимается из-за стола, скрепя пластиковым стулом, с благодарностью кивает Саманте, которая забирает его грязную миску, вкладывая её в свою. — Вам с Элизабет стоит всё хорошенько обдумать. Может быть наши английские друзья правы, и в этом месте действительно нет будущего.
Она кивает, тоже поднимается, спрашивает у Луи, будет ли он обедать. Гарри вновь погружается в свои мысли, медленно утопая в трясине сомнения и страха. Вдохновляющее мгновение прошло, и реальность напоминает о себе серыми, полуразрушенными стенами, а также запахом отвратительного омлета.
Уже у двери Мэтт оборачивается, блуждает неуверенным взглядом от Саманты к Луи, скользит с Найла на Гарри. Ребята замирают, готовые услышать то, что он никак не решается сказать. И когда его тёмные, тёплые глаза возвращаются к девушке, он наконец произносит:
— Не распространяйтесь пока о своём решении уехать, — он кивает своим же словам, и тихо добавляет, прежде, чем закрыть за собой дверь. — От греха подальше.
Колкая волна испуга прокатывается мурашками по телу Луи и ледяной иглой страха впивается Гарри в сердце.
〄〄〄
Теперь, чтобы увидеть ад, нужно всего лишь осмотреться вокруг; выглянуть за металлические прутья решётки и взглянуть на страну — смерть и разложение, дикая жажда чужой плоти, вот что стало реальностью. Гарри считает, что это самая настоящая преисподняя. Но именно туда они и собираются отправиться, оставив это место позади. В лапы кровожадным монстрам.
— Это слишком рискованно, — качает головой Лиам, разглядывая карту, расстеленную перед ним Луи. Красным маркером на ней обведены все многолюдные места, а нежный голубой цвет указывает безопасные, как считает Мэтт, маршруты. — Тут два дня пути, при условии, что ничего непредвиденного не произойдёт.
— Оно произойдёт, Лиам, — прерывает его сомнения Луи. — Обязательно произойдёт. У нас сломается машина, мы попадём в засаду к людям, нарвёмся на инфицированных. Тысячи вариантов того, что превратит эти два дня в месяц.
— Мы не сможем выжить там целый месяц, — Найл сжимает голову руками и ловко прячет взгляд от друзей. Гарри не уверен, но возможно тот чувствует вину. — У нас нет такой подготовки.
— Нет, — соглашается Луи. — Поэтому всё будет зависеть от скорости. Чем быстрее мы преодолеем этот путь, тем больше будет шансов, и я уверен, всё получится. Ни, хватит хвататься за голову, мы все знаем, ты хуже Гарри, когда дело касается драм, но сейчас ты нужен мне серьёзным.
— Я серьёзен, — тяжело вздыхает тот. — Я очень серьёзно уверен, что мы все там подохнем.
Улыбку на своём лице Гарри замечает только когда Луи поворачивается к нему и тоже мягко улыбается. Найл ворчит и предрекает смерть, но покорно поднимает взгляд от пола и смотрит на друзей. Его манера видеть во всём плохое сейчас успокаивает, даёт понять, что друг в порядке.
Они все в порядке и готовы к этому путешествию. Внутри больше нет страха; он не сковывает конечности, не превращает пальцы в лёд, не заставляет сердце пропускать удары. За прошедшую неделю Гарри смог подавить его настолько, что остался лишь тихий шёпот глубоко в подсознании.
Старая электростанция подарила передышку, позволила остановиться и оглядеться. В хаосе зарождающегося безумия им повезло остановиться и увидеть проблему со стороны, из безопасного места. Но за неделю ситуация не улучшилась, напротив, новости совершенно перестали поступать из внешнего мира. Каждая вылазка заканчивалась неудачей — военным ещё ни разу не посчастливилось встретить других выживших.
Найл первым признал, что страна обречена. Он был тем, кто сильнее всех хотел оказаться под боком военных, и стал тем, кто раньше остальных принял безвыходность данной ситуации. Они оказались в тупике, и выход, найденный Томлинсоном, единственный возможный.
Приятный негромкий голос Луи продолжает журчать. Гарри думал, что следит за рассказом, но неожиданно осознаёт, что пропустил большую его часть, задумавшись обо всём, произошедшем за неделю, и, резко встрепенувшись, заставляет себя внимать словам своего парня:
— …это не выглядит сложно, — Луи водит пальцем вдоль цветных линий, обводит нарисованные им же знаки. — Но всё упирается в скорость. И, конечно же, на волю случая. Любая оплошность, задержка, любая неожиданность на дороге будут стоить нам жизни.
— Что говорят девушки? — Лиам трёт переносицу пальцами, будто дужка очков натёрла кожу. Жест выдаёт волнение и неуверенность. — Они едут с нами?