В общем, тогда я ещё не знаю, что это всё совершенно не важно, потому что в паре кварталов от кофейни ступени торопятся вниз, в подвальную тьму, и ножи, заняв гостеприимно нужные места, ждут…
Не Ромку, не Руслану, даже не Артёма.
Меня.
…а чучела переглядываются стекляшками. Точь-в-точь как их – вата, этот рукав ночи вот-вот заполнит моё имя.
Моё новое имя.
– Еле нашли вас! – торжествует Ромка, открывая лёгкую межкомнатную дверь.
Эта уж точно должна быть последней. До неё были три или четыре металлических.
– Молодцы! – одобряют внутри. – Заходите.
Мы слушаемся и попадаем в комнату с красноватым светом и разрисованными стенами. Половину места занимает гигантский кожаный диван, рядом притаились вешалка и несколько камер хранения. В углу темнеет прямоугольник другого прохода, в нём колышется занавесь. А окон нет, так что закрывающаяся дверь отрезает нас от дневного света. Прохладно. И тихо.
Встречают нас трое, все парни. Они сидят в нише напротив дивана, и я смотрю во все глаза, гадая, кто из них актёр.
Первый высокий, в распахнутом пальто и накинутом на плечи шарфе. Лицо точёное и прямо-таки одухотворённое. Поза свободная. Одна рука прячется в кармане, а другая играет связкой ключей. Мне сразу кажется, что актёр – он.
Второй чуть ниже и покрепче сбит. Простой, но не обычный. Во взгляде есть что-то неправильное – лёгкое косоглазие или, может, гетерохромия? Красиво улыбается краешком рта, но всё-таки на актёра он совсем не похож. Скорее, на техника какого-нибудь.
На всякий случай изучаю и третьего. Этот – выставка пирсинга и стилей татуировки. Сразу видно, жёсткий тип. Наверное, просто актёр и актёр хоррор-перформанса – разные вещи… Теперь я уже ничего не знаю.
– Вета!
– А?
Кажется, я слишком увлеклась. Все уже убрали свои вещи и ждут только меня.
Я поспешно раздеваюсь и заталкиваю рюкзак в камеру, пока Руслана достаёт деньги. Но их пока не забирают.
– Уже бывали на квестах? – спрашивает тип в пальто, и мы мотаем головами.
Нас просят сесть на диван и раздают какие-то бланки на клипбордах. Что-то подобное оформляют при устройстве на работу: много текста, потом пробелы для личных данных и очень серьёзная строка для даты-подписи внизу страницы.
– Сейчас немного побеседуем, потом дам время заполнить. Плату оставите под прижимом, если всё устроит.
Говорит так, будто мы можем передумать. Странно, но я готова ему поверить. Предстоящее ощущается иначе, когда стоишь на его пороге, а дома в кресле все смелые. И манера говорить у парня очень убедительная.
– Квесты вообще и перформансы в частности – удовольствие травмоопасное. Чтобы не возникло проблем, нужно соблюдать правила. Я вам их перечислю, плюс всё есть в заявках.
К объектам и актёрам физическую силу не применяем. За поломки и телесные повреждения предусмотрен штраф.
Технические ходы, проводку, розетки и предметы со знаком “Не играет” не трогаем.
Внимательно смотрим, куда идём. Назад не отпрыгиваем.
Если кому-то стало плохо, игру можно остановить. Для этого нужно скрестить руки над головой, громко и отчётливо сказать “Стоп-игра”. Но выйдут все, к сожалению.
– А что, кому-то было плохо? – спрашивает Ромка.
– Да, скорая наш адрес наизусть знает, – буднично отвечает парень. – Так что лучше сразу оценить свои силы. Режим можно выбрать для каждого отдельно.
Лайт. Немного страшно, контакта нет.
Медиум. Пострашнее, и контакт есть, но без дискомфорта.
Хард. Действительно страшно, контакт очень тесный.
– Это максимум? – угадайте, кто.
– Нет. Есть ещё хард с болью. Но на первой игре вам его никто не позволит выбрать. Хотя многим нравится, просят только ХСБ.
– А можно передумать в процессе? – интересуется Руслана.
Парень смеётся.
– Понизить можно, но с таким настроем лучше и не начинать. А вообще, – он вдруг меняется в лице, – не особенно надейтесь на поблажки. Иногда нам удаётся с ним договориться, но… Он часто делает, что хочет. Он не совсем в себе, понимаете? Вы точно хотите с ним познакомиться?
Мы нестройно соглашаемся. Да, хотим, очень!
Парень смотрит одобрительно.
– Заполняйте заявки. А мы отлучимся ненадолго, предупредим нашего друга, что к нему гости. Кстати, вы видели кулер и туалет, когда шли по коридору. Предлагаю воспользоваться. В его апартаментах, увы, не встретить подобных удобств…
И они выходят, предоставляя нас самим себе. Я беру клипборд, снимаю прикреплённую к нему ручку. Основной объём текста повторяет инструктаж в более тяжеловесных оборотах. Но есть и новый пункт: организаторы просят оставлять реальные данные на случай, если кто-то из нас что-нибудь потеряет. Рассуждаю, что терять мне нечего – ха! – в отличие от Русланы я браслетов не ношу. Все вещи остались в камере. А я действительно не люблю делиться личной информацией.
Поэтому в столбце “Имя” я пишу beta, e-mail оставляю старый, к которому не помню пароль. Просьбу указать телефон и вовсе игнорирую. Моя рука уже тянется к вариантам режима.
Лайт даже не рассматриваю. Поднимаю голову, думая, что возьмут остальные. Тут мне всё очевидно: Ромка и Артём не оценят себя на “детский медиум”. А я, вроде как, ничем им не уступаю.
