Тысяча гоплитов под командованием Перикла выступила в Пегимегарский порт в Коринфском заливе. Со времени заключения союза с Мегарой там стояла афинская эскадра. На ее борту Перикл и его воины направились к Сикиону. Горожане, рассчитывая на свой численный перевес, вступили в бой, но были разбиты и укрылись за городскими стенами. С теми небольшими силами, которыми он располагал, Перикл даже думать не мог об осаде, кроме того, он вынужден был считаться с возможностью прибытия на помощь Сикиону подкреплений из Коринфа и Спарты. Поэтому, удовлетворившись только частичным успехом, стратег поплыл дальше. Города Ахайи, страны на севере Пелопоннеса, были ему дружественны. Здесь Перикл получил подкрепления и отправился еще западнее, за пределы собственно Коринфского залива. Он высадил своих людей на побережье Акарнании и осадил г. Эниады, который располагался на скалистой горе, высившейся над болотистой равниной, и находился в тесных экономических и политических отношениях с Коринфом (именно поэтому Перикл так стремился его захватить). Неприступный город, однако, оказался афинянам «не по зубам», им пришлось свернуть лагерь и отплыть назад, в Пеги. Оттуда войска сухопутным путем вернулись на родину. Основная цель похода была достигнута: государства Пелопоннеса воочию убедились, что, несмотря на временные неудачи, Афины и не думают отказываться от своих великодержавных амбиций.
Периклу блеск полководческой славы был весьма кстати. Раньше он главным образом занимался политическими делами, а командование войсками доверял таким способным и испытанным военачальникам, как Миронид и Толмид. Сам же если и принимал участие в какой-либо кампании, то только в качестве одного из членов коллегии стратегов — этот пост, следуя примеру Кимона, он занимал уже неоднократно. Экспедиция в Коринфский валив была первой, за которую Перикл нес персональную ответственность. Сам факт проведения операции малыми силами и в чрезвычайно критический момент свидетельствовал о Перикле как о хорошем стратеге.
После похода в Коринфский залив в Элладе на несколько лет воцарился мир. Хотя мирный договор и не был заключен, враждующие стороны не возобновляли военных действий. Годы спокойствия Перикл использовал для укрепления в Афинах демократии, с которой было неразрывно связано его личное положение. Неуклонно приближалось время возвращения из изгнания Кимона, а это грозило полным изменением расстановки политических сил. Не исключалась возможность, что олигархи на какое-то время восстановят свое влияние, а руководители демократов подвергнутся остракизму. Накопленный опыт подсказывал: в государствах, где существуют две сильные партии, а народные массы могут свободно высказываться за одну из них, через определенное время у значительной части голосующих происходит полное изменение политических симпатий. Механизм политических перестановок был очень прост: вину за все неудачи всегда возлагали на партию, находившуюся у власти. От ее соперницы все ожидали чуда. Разумеется, эти надежды не осуществлялись, и тогда взгляды избирателей обращались к противникам правящей группы.
Прекрасно отдавая себе отчет в том, что он уже слишком долго стоит у кормила власти, а ряды врагов и критиков все растут, Перикл видел спасение только в самом тесном сплочении своей политики с широкими массами.
Именно тогда он создал общинные суды, которые быстро и на месте рассматривали все мелкие имущественные и уголовные дела. Такие суды были чрезвычайно удобны для деревенских жителей: они теперь могли не отрываться от хозяйства и не тратить время на поездку и пребывание в городе. Хотя Аттика и невелика по размерам и даже из самой отдаленной ее части можно пешком добраться до Афин за несколько часов, путешествие туда и обратно, ожидание очереди в суде присяжных занимали несколько дней. Аттические же крестьяне, как в общем-то и все афиняне, занимались судебными тяжбами с большим удовольствием. И причины здесь не только в жадности, хотя, конечно, она всегда имела место. Основной причиной нескончаемых процессов являлись родовые и соседские споры — своеобразная вендетта, передаваемая из поколения в поколение.