Весной 451 г. до н. э. истек срок десятилетнего изгнания Кимона. Будучи предусмотрительным политиком, Перикл предпочел уклониться от новой схватки — ее возможный исход был слишком неопределенным. Ходили слухи, что еще до того, как Кимон вступил на афинскую агору, оба государственных мужа заключили между собой тайный договор. Посредничала при переговорах якобы Эльпиника. Суть соглашения стала ясной, когда после возвращения Кимона были осуществлены существенны изменения в государственной политике: на пять лет заключено перемирие со Спартой, а весной 450 г. Кимон во главе двухсот кораблей отправился в поход против персидских вассалов на Кипре. Перикл же остался в Афинах и должен был направлять их внутреннюю политику. Некоторые следующим образом комментировали новую расстановку сил: «Эти двое поделили между собой власть: Кимон будет предводительствовать войском, а Перикл — народом. Не может быть лучшего доказательства слабости Перикла. А между тем чего он только не делал для привлечения парода на свою сторону! Нет, настоящую славу дают только победы в битвах! Теперь они будут уделом Кимона. Далее: Перикл много лет упорно стремился к уничтожению Спарты и Коринфа. Во имя достижения своей мечты он даже пошел на риск войны на два фронта: против этих государств и Персии. Но теперь ему придется отказаться от плана подчинения Эллады Афинам. Все наши противники получат достаточно времени на восстановление своих сил, в то время как мы истечем кровью в сражениях с персами».
Когда флот Кимона оказался у побережья Кипра, вождь послал шестьдесят кораблей в Египет, па помощь Амиртею, который мужественно сопротивлялся персам в нильской дельте. С оставшимся флотом Кимон приступил к осаде г. Китион, расположенного на южном побережье острова. В нем правил князь Балмелек — верный союзник Персии. Захват Китиона — одного из важнейших городов острова — дал бы в руки афинян важный стратегический пункт, откуда они могли бы осуществить захват всего острова и контролировать морские пути, ведущие в Сирию и Финикию.
В Афинах рассказывали, что в ночь перед выходом флота из Пирея Кимона мучили кошмары. Ему спился пес, лай которого напоминал человеческий голос: «Иди, иди ко мне! Будешь моим другом и другом моих щенят!»
Полководец рассказал о странном сне одному из своих домашних — известному толкователю слов. Тот объяснил скрытый смысл видения: «Такой сон — предвестник твоей скорой смерти. Пес лает па того, кого считает своим врагом, но он обещал стать твоим другом. А когда можно стать другом врага? Конечно, только после его смерти».
Во время осады кипрского города Кимон тяжело заболел. Ожидал самого худшего и потому прямо заявил на военном совете: «Мою смерть сохраните в тайне. Что касается осады, то ее так или иначе придется прервать: у нас мало продовольствия».
Вскоре великий вождь умер. Афиняне отступили от Китиона в полной уверенности, что Кимон, хотя болен и не покидает корабль, продолжает командование. Казалось, поход так и закончится безрезультатно. И вдруг у кипрского городка Саламин — «тезки» славного островка у аттического побережья — афиняне неожиданно столкнулись с персидским флотом. В морской битве персы были разбиты, потерпели поражение и неприятельские солдаты, искавшие спасения на берегу. Можно было бы захватить и весь остров. Именно теперь флоту так нужен был вождь, способный принять смелое решение! Оно имело бы огромное значение для будущего Кипра с его смешанным населением. Финикийские князья правили здесь от имени персидского царя и жестоко подавляли все попытки кипрских эллинов обрести самостоятельность. Последние же, лишенные поддержки со старой родины, не могли противостоять волнам, постоянно набегавшим с востока.
Через тридцать дней отступления из-под Китиона афиняне уже швартовались в Пирее, куда привезли останки своего вождя и известие о двойной победе под Саламином. Это был последний поход афинян и их союзников против персов.
После смерти Кимона во главе олигархов встал Фукидид, сын Мелесия. Однако он, хотя и являлся весьма достойным и уважаемым человеком, не имел ни славы, ни богатств покойного. Новый руководитель олигархов не мог противостоять влиянию Перикла, который с этого момента фактически стал владыкой афинского государства, ибо народ всегда голосовал согласно его рекомендациям.
Перикл смотрел на сложившуюся ситуацию следующим образом. Войну с персами надо прекратить, поскольку она на руку злейшим врагам Афин в самой Элладе — Спарте и Коринфу, а они в настоящий момент представляют наибольшую опасность. Поэтому следует отказаться от попыток отнять у персов Кипр и Египет. Как раз теперь, после Саламинской победы, возникла прекрасная возможность начать с ними мирные переговоры. «Царь царей» наверняка уже сыт по горло войной, тянущейся из десятилетия в десятилетие. Он тем более должен стремиться к ее завершению, что в его государстве постоянно вспыхивают то бунты сатрапов, то восстания угнетенных народов».
