Кроме того, общинные суды разгрузили тяжеловесную машину народных судов, которые теперь могли полностью сосредоточиться на рассмотрении важных дел (их тоже было более чем достаточно). С некоторых пор от граждан государств — членов Морского союза требовали вести свои дела, в том числе и частного характера, только в афинских судах. Это неслыханное нарушение прав и свобод союзников, естественно, вызвало среди последних сильное недовольство. Они открыто жаловались: «Мы вынуждены приезжать в Афины из самых отдаленных краев даже по пустяковому поводу. Тратим массу времени и денег. Даже само ожидание начала процесса стоит очень дорого. На нас зарабатывают все, кому не лень: хозяева постоялых домов, купцы, разного рода посредники, судебные ораторы, знатоки афинских законов и даже посыльные, ибо мы платим за каждую мелочь и каждый совет. Каждый из нас отдельно вынужден льстить черни, которая здесь является живым правом. Судьям мы униженно подаем руку, хотя многие из нас — люди богатые и благородные. И добро бы еще приговоры были справедливыми! Ведь суды обычно оправдывают демократов и, наоборот, приговаривают к наказанию граждан, подозреваемых в симпатиях к олигархам. Так мы превратились в рабов афинян!»
В Афинах прекрасно знали о подобных настроениях. Однако Перикл и его сторонники решили превратить Морской союз в зависимое от Афин государство. Переход союзников под афинскую юрисдикцию был важным шагом в этом направлении. Отныне можно было вмешиваться во внутренние дела государств — членов союза, карать и награждать их граждан в зависимости от желания афинских властей. Население Пирея и Афин извлекало большие доходы из пребывания иностранцев, а судьи получали дополнительную оплату за счет сумм, затраченных сторонами во время судопроизводства по делам частных лиц.
Одновременно Перикл осуществил реорганизацию флота и войска. Эта реформа также имела политическую направленность. Была создана учебная эскадра в составе шестидесяти кораблей, которые находились в море шесть месяцев. Значительно улучшилась морская и военная подготовка экипажей, но возросли государственные расходы: ранее гребцам и воинам триер жалованье платили только во время боевых походов, теперь же все члены учебной эскадры получали в течение полугода по три обола ежедневно. Экипаж триеры обычно состоял почти из двухсот человек; таким образом, общая сумма расходов была весьма значительной. Но служившие па флоте бедняки с радостью восприняли возможность длительного и стабильного заработка. Из этих же слоев населения набирали отряды лучников. До сих пор в них насчитывалось семьсот человек, теперь же их число увеличивалось, а жалованье приравнивалось к жалованью гоплитов. Конным стрелкам из лука назначили двойное жалованье. Таким образом, реформа изменила характер афинской армии — она стала народной.
Чтобы удовлетворить гордыню и чувство собственной исключительности афинян, Перикл в 451 г. до н. э. ввел закон, по которому полноправным гражданином считался только тот, у кого оба родителя были афинянами. Раньше нередко случалось так, что мать афинского гражданина происходила из другого полиса. Это не считалось зазорным. Мать Кимона, например, была фракиянкой, что не помешало ему достичь самых высоких постов.
Закон не имел обратной силы и, следовательно, не был направлен против Кимона. Причину его появления следует искать в тогдашней демографической ситуации. В столицу Морского союза прибывали массы граждан зависимых городов и купцы из разных стран. Некоторые из них в надежде разбогатеть оставались здесь навсегда. Чужеземцев, живших в Афинах из поколения в поколение, называли метеками. Они имели все обязанности и ни одного из прав граждан. Наплыв чужеземцев, а также контакты во время походов и дальних торговых путешествий привели к тому, что смешанных браков в Афинах становилось все больше. И чем больше реальных выгод и привилегий давала демократия, тем неохотнее она делилась ими с чужаками. Народ смотрел на свое государство как на торговое предприятие, доходы от которого должны служить только ему.
Когда Перикл вносил законопроект на рассмотрение народного собрания, он был уже женат, конечно, на афинянке. Мы даже не знаем имени этой женщины, известно только, что она приходилась ему дальней родственницей и родила Периклу двух сыновей. Старший получил имя деда — Ксантипп, младшего назвали Парал, несомненно в память о той партии, которая в течение долгого времени составляла основу мощи Алкмеонидов; таким образом вождь хотел показать, что он чувствует себя преемником рода матери не только по рождению, но и по политическим взглядам.
