Взору его предстала весьма странная картина. На кровати сидел орк. Ростом под два с половиной метра, с торчащей из-за спины секирой, он смотрелся весьма монументально. Тем поразительнее была его смиренная поза, с высоты которой зеленокожий варвар смотрел на пугливо заглядывающего к нему человека, словно ожидая от того активных действий. Со стоящего неподалёку дивана на десятника уставились два подростка, мальчик и девочка (человеческой расы), не выказывающие по отношению к орку ни капли испуга и с опасением поглядывающие как раз на стражника!
— Ты так и будешь там стоять? — слегка рычащий голос сбросил наваждение, заставив солдата прийти в себя и обратить внимание на его источник, неожиданно оказавшийся орком.
Тот потряс руками, и, не видя понимания в глазах человека, продолжил:
— Чего ждёшь?
— Жду? Я?
— Ну да, ты. Ты же у них главный? — зелёная рука толщиной с доброе полено ткнула за спину десятнику, где собрались почти все его подчинённые, за исключением убежавшего звать подмогу Дувна, — Арестуй меня!
***
Следователь по особо тяжким делам, поднятый среди ночи в связи с каким-то крайне срочным происшествием, зябко кутался в длиннополый служебный сюртук, спеша добраться из своей съёмной квартирки на отшибе презентабельных районов в точку, находящуюся где-то в центральных кварталах жителей среднего достатка.
Непривычный для месяца Юной Благодати туман наполнял улицы сыростью и промозглым воздухом. Будь он таким же густым, как за стенами, выходящими на сторону Мераны, Юдвиг имел бы полное право беспокоиться. А так мелочи, обычная морось, испарившаяся с прогретой дневным солнцем земли в холодную ночную пору.
Трактир «На брегах Мераны» вызвал у прожжённого циника, каким Юдвига вполне заслуженно считал весь немногочисленный штат узкоспециализированных коллег, саркастическую усмешку. Если хотя бы сегодня его разбудили не зря, впервые в этом заведеньице творилось что-то, хоть частично соотносящееся с теми ужасами, которые порой можно заметить у вод Мераны… И лучше людям в здравом уме и трезвой памяти до берега Гракховой реки не доходить и ничего там не замечать.
Впрочем, желание зубоскалить у опытного следователя пропало сразу же, едва он бросил взгляд на распахнутую дверь, и то, что вокруг неё творилось. Около входа в заведение толпились жители соседних домов, оттесняемые от самой двери полукругом стражников, явно относящихся к обычным патрульным.
— Пропустите… да пропустите же, Гракх вас всех побери! Именем Наместника!!! — использовал Юдвиг последний свой довод, заставив людей чуть подрасступиться и пропустить, наконец, злого на излишне любопытных обывателей служаку к месту своей работы.
Увиденное внутри заставило следователя испустить горький вздох от осознания масштабов предстоящей работы. Обернувшись к главному патруля, со своими бойцами стоявшему в оцеплении, которого Юдвиг определил заранее, и, что показательно, на глаз, рукой указывая в сторону того месива, которое представляло собой внутреннее убранство таверны, мужчина осведомился у молодого десятника, внимательным глазом подмечая изменения в мимике воина.
— И где вы не натоптали?
— Мы прошли строго в сторону лестницы, как можно меньше затрагивая место преступления, — отрапортовал уязвлённый патрульный, — Всё в соответствии с должностными инструкциями.
— Знаю я ваши «должностные инструкции». Наверняка наверх поднялись только потому, что поступи вы иначе, вас бы за позорное бегство всех с работы за шкирку вышвырнули, — ядовито усмехнулся следователь по особым делам, проходя внутрь, — Где остальные?
— Увезли виновного и его сопровождающих в тюрьму.
— В смысле? — Юдвиг замер на полушаге, так и не ступив на заляпанные кровью клочья пола.
— Ну, взяли, погрузили в карету стражи и…
— Я не про это спрашиваю, тупая твоя башка! Какого к Гракху виновного? Тут же стихийник порезвился, это даже без проверок понятно. Как вообще могло произойти так, что стихийный маг оказался повязанным, а вы — живыми?!
Десятник опустил глаза в пол и что-то неразборчиво пробурчал.
— Что-что?! Не слышу!
— Говорю, он сам сдался!!! — отчеканил десятник, понимая, какой несусветной чушью данная фраза кажется из его уст.
Понимал это и следователь, одаривший вытянувшегося в струнку десятника прищуренным взглядом, но не нашедший более правдоподобной версии, а потому, пробормотав, — «Какой бред…» — вернувшийся к осмотру раскуроченной таверны. Миновав дверной проём, сойдя с импровизированной тропинки, по которой двигались патрульные, а за ними и основные силы стражи Олианды, впоследствии уведшие преступника из здания по этому же пути, Юдвиг, осторожно ступая по неровной поверхности, добрался до наиболее целого тела, лежащего у соседней с дверью стены.
Одев защитные перчатки, на всякий случай прихваченные из дома, мужчина аккуратно отодвинул в стороны доски, присыпавшие переломанное тело девушки, а после вгляделся в ткань чёрного одеяния, внимательно перетирая волокна между пальцами.
