— Так вот, я не договорил, — как ни в чём не бывало продолжает он. — Вангаррель является квинтэссенция силы, но он не подходил по той же причине, что и королёк зомбаков. Потерять голову в исступлении битвы. Это не про меня. И это оставляет нам один последний вариант, не так ли, дружище? — гортанное урчание смазывает конец фразы. — Кхазганно́т Ненасытный. Лорд боли и голода. Я кое-что понимаю в боли, гнида, — ревёт Арктур. — Ведь ты вырвал мне сердце. Я смотрел как всё, что я создал своими руками, разрушается и превращается в дерьмо! В полное, мать твою, дерьмо! Как один за другим уходят мои товарищи и друзья, оставляя мне только голод и боль. Нестерпимую жажду намотать тебе кишки на горло, чтобы ты понял, что такое настоящие страдания! Слышишь?! — рёв демона прокатывается по залу.
Вздымается застарелая пыль.
— Извини, не могу ответить взаимностью, я женат.
Вопящий уродец слабо походит на спокойного и рассудительного Арктура, которого я знал. Подарок Бездны что-то сделал с ним, свернув бедняге мозги набекрень. У пациента в палате с мягкими стенами психика стабильнее, чем у этого шизика.
Я не могу убегать до бесконечности. Арктур может и сдохнет рано или поздно, но время играет против меня. Сзади поджимают враги, в том числе боги. Зараза в груди продолжает потихоньку жрёт моё нутро. Нужно идти в атаку, если хочу покончить с демоническим ублюдком.
Хаотичные
Я продолжаю разгоняться, телепортируясь вокруг лучника без какой-либо системы. Нарастающая скорость болью отдаётся во всём теле. Меня потряхивает, а клубок тьмы с жадностью откликается на щедрый ток энергии и маны в каналах. Для него это лучше любой подпитки, и ему плевать на проглоченное целебное зелье.
Когда в очередной раз пучок чужой магии проносится мимо, прохожу сквозь изнанку и вбиваю Гамбит Прометея в спину демона. Лезвие пронзает костяную пластину, погружаясь внутрь Арктура наполовину. Чуть-чуть не достаёт до сердца. Со сверхъестественной скоростью тот взрывается рваным маревом абсолютной тьмы.
Меня будто в кислоту окунают. Открытые участки кожи расползаются, обнажая пунцовую плоть. Доспехи, маска — всё это шипит и шкворчит. Отдача настолько сильна, что меня отбрасывает назад. Спина встречается с колонной, и позвоночник хрустит от удара.
Сползаю вдоль отполированного камня, хрипя и пытаясь вдохнуть. Рефлекторно дёргаю головой влево. Стрела опаляет щёку, дробясь о столб. На маске открывается глубокий продольный разрез. До самой кости. Ядовитая погань зарывается в лицо, усиливая подселенца внутри меня. Практически чувствую, как он отгрызает куски от моих органов. Резь внутри становится нестерпимой. Я хватаюсь рукой за грудь. Изо рта вырывается почти беззвучное сипение.
Арктур шагает ко мне медленно и неторопливо. Лук в его руках дёргается в спазмах боли и наслаждения. Я вижу пасть. Грёбаную пасть на этом оружии! Кипящая слюна капает на плиты.
Клоны прыгают к нему, пытаясь задержаться. Выгадать мне ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя. Очередная вспышка тьмы расщепляет их. Урод даже не поворачивает головы. Делает это походя. Небрежно.
Я же пытаюсь унестись прочь телепортацией. Противник каким-то образом блокирует ближайшее пространство. Словно заливает изнанку роящимся облаком мошкары. Не могу проникнуть на ту сторону. Просто не вижу вход.
Опустошаю перевязь с метательными ножами. Они безрезультатно звякают о броню. Лишь от одного эта гнида уклоняется. Тот мог бы попасть ему в лицо. Усилием сдерживаю Брута от необдуманного поступка, сейчас он не поможет.
— Я мечтал об этом, — хрипит лучник и его мутировавшая ступня втаптывает меня в пол.
Рёбра трескаются. Сознание почти гаснет. Звук исчезает. Хренов оратор что-то вещает, расхаживая вокруг меня. А мне остаётся фокусироваться только на том, что находится в моей власти.
Я сам.
Клякса тьмы в груди раскинула щупальца во все стороны. Я уже пытался уничтожить её, но действовал грубо. Давил сырой маной, как когда-то сделал с безмолвной чумой.
Мои уши улавливают шёпот предшественников. Предыдущие эфирные тени знают всё о тьме и о её слабостях.
Когда эта мерзость распознаёт угрозу, уже слишком поздно. Подобно контейнеру вокруг неё вырастают крепкие стены. Я трачу остатки сил, чтобы сделать их непробиваемыми. Стены смыкаются, заключая в себе шустрый клубок.
Я знаю, что надо сделать, но приходится отвлечься.
