В груди пустота. Я ждал радость, но она не пришла. Только усталость и тяжесть накопившихся ран. Некоторые уже исцелились, другие, душевные, залегали гораздо глубже.
Опрокинув внутрь целебную склянку, прыгнул верхом на Брута. Следующий зал мы проскочили почти до конца. Я уже видел вход в Пепельный Склеп. Эту уродскую нашлёпку на благородных камнях, когда сзади застучали стремительные шаги.
Взгляд через плечо открыл мне пару дроу. Мужчину и женщину. Их слитный крик прокатился под сводами схрона.
— Стой, Гвинден! С тобой желает говорить Прекраснейшая!
— Сорян, ребят, — отозвался я, — слегка занят. Давайте потом в зуме пересечёмся.
Неугомонная парочка что-то скастовала и пелена энергии дугой пролетела у меня над головой. Из неё степенно вышла Эстрикс. Как всегда нагая. Как всегда красивая.
— Мой любимый болтливый слуга. Какая удача, — она холодно улыбнулась. — Пришло время отблагодарить меня верностью за все те милости, что я тебе даровала. Ведь ты верен мне, не так ли? — вопрос повис в воздухе. — Отдай краски!
По бокам богини, как матёрые телохранители, возникли дроу.
Первая — женщина ледяной и какой-то чёрствой красоты. При виде неё голос разума любого адекватного человека настойчиво зашептал бы: «не связывайся!» Длинные белые волосы падали до плеч. Замысловатый корсет подчёркивал неглубокое декольте, а поверх него была наброшена малахитовая узорчатая накидка, открытая посередине. Чтобы выделить яркий рубин, блестящий в ложбинке груди. Под горлом переливалось ожерелье с идентичным алым самоцветом. Дамочка сжимала в левом кулаке короткий магический жезл с обсидианом в навершии.
Её напарником выступал матёрый воин в сегментированном доспехе. Лицо хмурое и сосредоточенное. Виски выбриты до блеска и покрыты вязью татуировок. Зато на макушке волосы длинные. Косички падали аж до лопаток. Эдакий андеркат на Аскешский лад. В руках боец держал парные изогнутые мечи. Без гарды зато с замысловатым шипом, выдающимся вперёд из рукояти. Такой можно использовать для захвата чужого оружия, но мастерство потребуется изрядное.
— Ну же, — торопливо бросила Эстрикс, — я жду.
Арахнид, реагируя на ментальный крик, выбрался из моей спины и показался на глаза, тоскливо прижимая морду к земле. Хелицеры как-то обвисли, а виноватый приглушённый стрёкот прозвучал на манер сверчков.
— Как тебе не стыдно? — выдохнул я, и паук ещё сильнее сжался, уменьшаясь в размерах.
— Гвинден! — рыкнула обнажённая красавица.
— Зачем тебе краски? — я посмотрел на неё и устало вздохнул.
Кордис перетёк в боевую стойку, готовый сорваться в любую секунду.
— Не тебе задавать мне вопросы! — припечатала Эстрикс.
Прошли те времена, когда подобная отповедь могла заставить моё сердце напряжённо стучать. Я выдержал её разгневанный взгляд, и, наконец, богиня заговорила.
— Потому что кто-то должен навести порядок в этом мире. Он погряз в слабости. В праздности, — её голос выражал отвращение к этим понятиям. — Виашерон переполнили нахлебники, ни разу не державшие оружие в руках. Которым не ведомо, что такое рисковать своей жизнью. С каждым годом Бездна и Элизиум всё сильнее покушаются на нашу независимость. Аларис, Малааку, даже Разиену. Им плевать. Их заботит лишь то, кто встанет во главе всех Пантеонов, чтобы присосаться к вере миллионов подобно пиявке.
— И что ты предлагаешь? — я вскинул бровь, на миллисекунду погружаясь в
— Похоже, ты забыл моё кредо. А ведь когда-то превозносил его с таким жаром, — с укором заметила она. — Доверчивый должен быть обманут, глупый — использован, а слабый — убит!
— Как ты использовала меня, чтобы освободить Разиена?
— Безусловно, — благосклонно улыбнулась она. — Он был нужен, чтобы встряхнуть этот заплесневелый мир. Было очевидно, что он захочет перекроить статус-кво, а это откроет мне новые возможности. Знаешь, это ведь я когда-то рассказала Разиену про Первозданные Краски, — доверительно промолвила красотка. — До своего исчезновения его идеалы во многом совпадали с моими. Развитие целого мира требует жертв. Древо совершенствования время от времени должно орошаться кровью слабых и сильных. Это для него естественное удобрение.
Глаза Эстрикс на миг заволокло поволокой.
