Где-то невообразимо далеко нарастает чувство опасности. Что-то тупое и безумно сильное хочет вышибить мне мозги. Не отвлекаясь, я реагирую под действием мимолётного вдохновения. Чувствую любопытных крыс, что копошатся поблизости от нас. Их привлёк аромат свежей крови. Моё мимолётное желание становится для них законом.
Они стягиваются к нам. Миг и коготки возносят зверька по чужой икре, пояснице, загривку. Выпускаю в Арктура
И переходит на рычащий вопль.
Потому что миниатюрный зверёк с серой шкуркой вскарабкался по его тупой башке и вцепился крошечными зубами прямо в запавший глаз.
Я никогда не пробовал создавать
Ледяная боль вспыхивает изнутри, прокатываясь в каждый уголок организма. Меня выгибает дугой. Хрустит позвоночник. Перед глазами рассеивается алая пелена. Как раз, чтобы увидеть, как демон двумя пальцами отрывает голову храброму хвостатому зверьку. Прообразу нашего клана. Очень символично.
Арктур закидывает тушку к себе в пасть. Длинный хвост исчезает, на секунду свесившись, как макаронина. На его губах играет мерзкая улыбка.
Очередной пинок. Он отводит ногу далеко назад и с силой выбрасывает её мне в лицо. Такой удар способен раздробить череп, как ореховую скорлупу.
Глухой стук.
Враг с недоумением пялится на свою ступню, дрожащую в воздухе. Она упёрлась в мою ладонь, не в силах продавить внезапную преграду. Быстрее, чем его тело исторгнет новую вспышку тьмы, я перехватываю конечность обеими руками.
И с криком вбиваю ублюдка в ребро колонны, вскакивая на ноги.
Моё тело пронизывают сумеречные нити. Они скрепляют сломанные кости. Экзоскелетом заставляют трудиться израненное мясо, которое шустро исцеляет себя. Без отравляющего влияния Бездны это происходит быстро и непринуждённо.
Костяная броня орка дробится от удара. Он лягает меня, но скорость позволяет мне увернуться, чтобы вогнать кинжал ему меж лопаток. В последний миг, уродец дёргается всем телом, избегая лоботомии.
В этот раз я готов к вспышке едкой черноты.
В его груди проступают сломанные кости. Хлюпает едкая кровь. Ему плевать на боль. Как и мне. Мы привыкли к ней. Сроднились. Потому что есть вещи сильнее боли. Гораздо сильнее.
Например, ненависть.
Стрела, как и в прошлые разы, множится, обрастая сотней отражений.
До конца
С тетивы срывается первая стрела, а вместе с ней и все копии. Купол заполняется грохотом рикошетов. Я двигаюсь в океане стремительной смерти. Она жаждет нашей встречи. Слишком долго бегала за мной. Костяная лапа тянется, пытаясь ухватить за ногу, но я быстрее.
Я чувствую траекторию каждой стрелы. Знаю, где они будут на всём протяжении полёта. Некоторые проносятся так близко, что касаются моих доспехов. Я скольжу сквозь шум, сквозь треск, сквозь попытки нашпиговать меня десятками смертоносных гостинцев. Мне приходится сделать трудный выбор, потому что в определённый момент пути вперёд нет. Только через боль.
Когда купол исчезает, в нём остаётся лишь Арктур.
И я.
Моя левая рука срезана у плеча под корень. Кровь остановлена силой моего дара, что закупорил рану.
— Невозможно… — демон осекается.
Моими глазами смотрят все предшественники, кто жил до меня.
Моим голосом говорят все, кто носил это звание.
— Эфирные тени были созданы, чтобы совершать невозможное, — голос лязгает сталью.
Я выгибаюсь под взмахом когтистой лапы и перенаправляю взрыв тьмы, подставив под неё водораздел
Его броню бороздят десятки проколов. Из каждого вырывается
В самом конце я оказываюсь за спиной Арктура. Эфемерной левой рукой, сотканной из теней, придерживаю его подбородок, заставляя запрокинуть лицо к потолку. И тяну лезвие кинжала на себя, отделяя уродливую голову. Она остаётся у меня в руке, перекатываясь и почти обиженно глядя мне в глаза.
Тихий шелест заполняет мой слух.
— Дайте мне увидеть его один раз… Всего один…
Постепенно адреналин спадает.
