Он спал всего несколько минут, однако ему успела присниться страшная разрушенная Земля, похожая на Дайяр: чёрная, выгоревшая, с блуждающими по пустоши огненными столбами.
А потом он услышал скрежет и разом проснулся.
Скорость падала — утекала, как вода сквозь пальцы. Прыжок был окончен, дверь бокса — открыта, а на пленников смотрели, вытянув головы с чёрными линзами глаз, две уже знакомые железные «собаки».
— Ну и где вы шлялись, хаттское отродье? — тихо спросил Рао, чтобы не разбудить Эберхарда. — Один из нас в коме, он умирает. Три пленника — минус один пленник — два пенника, дебилы. Труп человека не равен живому человеку. Вас накажут — разрежут на куски и расплавят в печке!
— Был совершён прыжок, — прострекотала «собака слева». — Единым запрещено перемещаться во время прыжка.
— А нам запрещено сидеть во время прыжка на полу, — ехидно сообщил Рао. — Нужны специальные кресла для людей — называются «ложементы». Вы причиняете вред охраняемым объектам. Скоро будет три минус три — ноль.
— Мы примем меры! — гавкнул хатт.
Эберхард проснулся с криком — видно, ему снился ужастик.
— О, — сказал Рао, — теперь у вас ещё одна проблема — Эберхард, наверно, спятил от страха. Разрушение сознания. Похоже, вас точно сегодня переплавят!
«Собаки» замерли, наверное, они переговаривались сейчас в каком-то другом диапазоне.
— А где вода и пища? — спросил Рао, не давая им осмыслить сложившуюся ситуацию. — Без воды мы точно сегодня умрём! А без еды — завтра!
— Вода есть, — прострекотал Левый (Рао решил называть его так.) — Но она не приспособлена для потребления человеком.
— Ага, значит, вы нас ещё и мучаете, раз не даёте воды! — обрадовался грантс. — Причиняете вред! А ведь вам велели не причинять пленникам никакого вреда!
— Есть замороженная вода, — неожиданно заговорил Правый.
— Это нам нельзя, — парировал Рао. — Мы простудимся и заболеем.
Эберхард открыл рот, и грантс показал ему кулак.
— Нужна нормальная вода, — продолжал грантс. — Она есть в нашем катере. Проводите нас туда, иначе умрём. О, как я хочу пить! — Он захрипел и схватился за горло.
— Катер несёт опасность, — прострекотал Левый.
— Чем? Он обесточен, сломан, — пожал плечами Рао, сразу переставая хрипеть.
— Это опасно, — настаивал Левый.
— Это соответствует приказу Иста, — неожиданно вмешался Правый. — Цитирую: «Доставить пленных на Базу Контроля. Вреда не причинять. Удовлетворять биологические потребности». Катер находится внутри эгидрофа. Проводив пленников в катер, мы продолжаем двигаться на Базу Контроля.
— Ну вот и замечательно, — легко согласился Рао. — Ведите нас в катер. Там есть вода и еда. Только Леса придётся нести. Ты можешь нести человека, Левый? — спросил он. И уточнил, видя, что машина его не понимает. — Я — человек. Люди дают имена. Я даю тебе имя — Левый, а тебе — он указал на второго хатта — даю имя Правый. Поняли новый алгоритм?
— Алгоритм понятен, — отозвался Левый. — В чём смысл имени?
— Твоего главного люди называли Ист. Это имя, — пояснил Рао. — Получив имя, ты стал выше по рангу. Приблизился к Исту. Можешь аккуратно поднять моего друга? — он указал на Леса.
Левый выпустил десяток гибких манипуляторов и подхватил лежащего.
Эберхард вскочил сам.
— Отлично, — похвалил Рао. — Запоминай алгоритм номер два: это человек, ему нельзя причинять вреда. Неси его на катер бережно. Запомнил?
— Алгоритм сохранён в памяти. — Левый двинулся к выходу из ремонтного бокса. Правый потопал за ним, цокая металлическими лапами.
Эберхард, прежде чем шагнуть следом за машинами, посмотрел на Рао вытаращенными глазами.
Тот только плечами пожал: мол, а как ты хотел? Сработало же!
* Грата — это не судьба. Это шанс обрести своё истинное предназначение, сделать то, что должен. Лучше всего, что такое грата, мне кажется, объяснил Линнервальд.
— Грата, капитан, — улыбнулся Линнервальд. — Каждый делает то, что он должен себе и миру. Если он не делает этого, причинность затягивает его в мешок личной граты и завязывает горловину. Мы должны делать, чтобы жить. Ведь никто, кроме нас.
Как только капитан произнёс: «Келли, вырубай связь», в руках у Дарама что-то словно бы взорвалось, а оба хатта оказались вдруг опутаны металлической сеткой. Текучей, почти живой, но одновременно стягивающей их тела в бесформенные комки железа.
Человеческие глаза не сумели отследить, как это произошло. Но в тактическом шлеме предусмотрена съёмка, и капитан, замедлив нужный фрагмент, увидел, как в руках у Дарама появляются металлические шары, как они распадаются на мириады мельчайших наночастиц, и этот роящийся порошок формирует сети, словно разумный.
Пока кэп смотрел головидео, сети сминали и окатывали тела пленников, превращая их в металлические шары.
