– Ваша фамилия, месье Доу. В вашей англосаксонской сказочке нет ни слова правды. Отец, найденный одиноким, пожилым фликом за мусорным контейнером… Больше напоминает начало какого-нибудь вестерна. Все это, конечно же, всего лишь легенда, цель которой – дополнить вашу индивидуальность. Как там говорится у вас в маркетинге?.. – Фрэнк на миг умолк. – Ах да, вашу «персону». Знаете, подобные странности в первую очередь привлекают внимание флика. Зачем вы взяли себе другое имя? Должен сказать, что меня это заинтриговало, особенно когда я узнал, как звали вашего отца. Обычно никто добровольно не лишает себя подобной фамилии, благодаря которой можно открыть очень многие двери. Или я не прав?
Каля охватил приступ ярости:
– Чтобы узнать о моих предках, вам наверняка пришлось проявить немалый талант. Добраться до этих сведений очень и очень нелегко, в том числе и для полиции. Я сделал свой выбор и избавился от этой «фамилии», как вы ее называете, чтобы ни одна живая душа никогда не ассоциировалась с моей персоной.
– Стало быть, вы аноним?
– Да, именно так определяется вся ирония этого выбора. Повторяю еще раз, комиссар, в этом кабинете я сижу благодаря должности, биологическое происхождение здесь никакой ценностью не обладает.
– Надо полагать, что этим же объясняется и ваша страсть к примитивному искусству, посредством которой вы как бы бросаете вызов отцу?
На этот вопрос Фрэнка Каль ничего не ответил. В его душе бушевала ярость. Через мгновение он решил похватать вещи и отправиться на следующую встречу.
– Месье Доу, в вашей коллекции есть маски доколумбовой эпохи?
– Нет, мои интересы ограничиваются Африкой и предметами культа вуду, – сухо ответил тот, надевая пальто.
– Вижу, месье Доу, вам действительно надо идти, поэтому этот вопрос, обещаю вам, будет действительно последним. Почему именно Иностранный легион?
– Не понимаю сути вашего вопроса.
– А суть тем временем предельно проста. Зачем вам было идти служить в Иностранный легион?
– Почему вам так хочется это узнать?
– Потому что в вашем досье есть пробел, почти три года.
– Пробел в моем досье! Вы хотите сказать, что на меня есть досье?
– Конечно есть! Досье у нас есть на всех. А если человека воспитывало государство, то его досье всегда полнее, чем у других.
Когда Калю напомнили, что его воспитывало государство, его лицо вновь застыло, его распирал гнев. Фрэнк прекрасно это чувствовал. Этим преимуществом пришло время воспользоваться, чтобы посмотреть, что у него внутри.
– Думаю, что причина здесь одна – это позволило вам взять другое имя, окончательно перечеркнуть прошлое, исчезнуть, а потом возродиться в ипостаси Каля Доу.
– Для меня в этом вопросе нет ничего интересного.
– Как я вам уже говорил, подобная «странность» повергает меня в замешательство. Не понимаю, почему вы так отвергаете свое происхождение. Это похоже на слабость, мешающую вам нести бремя слишком трудного прошлого.
– Я сейчас яснее ясного объясню вам, что составляет для меня проблему, – сказал Каль, положил вещи и подошел к Фрэнку. – Вы допрашиваете меня по делу, не имеющему ко мне никакого отношения, и говорите о человеке, которого я не видел уже полгода. Я отвечаю вам и трачу на вас свое время, которое стоит очень и очень дорого.
Теперь лицо Каля находилось самое большее в пятнадцати сантиметрах от Фрэнка.
– А вы, оказывается, ведете в отношении меня расследование и копаетесь в моем прошлом. Послушайте внимательно, потому как повторять я не буду. Если вы думаете, что я позволю такому таракану, как вы, вынюхивать на территории, которая принадлежит только мне, то, с вашей стороны, это верх глупости. Мое прошлое вас никоим образом не касается ни с какой стороны. Если вы опять сунетесь в эти дела, я устрою вам судебный процесс, который превратит вашу мелкую, гнусную жизнь в кромешный ад. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли. Можете идти, «инспектор».
Фрэнк получил все, за чем пришел. Отвечать или приводить какие-то доводы в этот момент не было смысла. Он вышел, не сказав ни слова, поблагодарил Мари с ее коллегами и направился к лифтам. Ему не терпелось побыстрее спуститься с этой вершины власти вниз.
Пока Фрэнк обо всем ей рассказывал, Эльга хранила молчание. Каль Доу напоминал ей многих людей, в первую очередь мужчин, но и женщин тоже, с которыми она постоянно сталкивалась по работе. Их было много. И чем больше под их началом трудилось других, тем больше они, казалось, теряли человечность. Регресс, с трудом поддающийся понимаю, но бросающийся в глаза каждому, кто считал, что сердцем компании всегда остается человек.
– Кем был отец Каля?
