– Ха-ха-ха… – неестественно весело засмеялся Каль, глядя на часы. – Вы удивительный человек, комиссар. У вас осталось одиннадцать минут. Я не уверен, что вы с пользой используете время, которое я вам с достаточным основанием выделил, но это уж ваше дело. В такси он сначала рассказал мне о крупном контракте, заключенном благодаря щедрому вознаграждению посреднику, затем я предложил ему пересмотреть условия наших партнерских отношений на текущий год, после чего он, надо полагать, с гордостью продемонстрировал мне фотомонтаж, который выложил в социальных сетях вместе с группой, которую называл «лигой». А вечером показал еще несколько фотомонтажей и видеоролик, подделанный с помощью новых программ морфинга и элементов искусственного интеллекта. Ими он тоже очень гордился. Еще он рассказал мне о женщине, работающей в «Рокет Фьюэл», когда-то служившей в «Моссаде», и о финансовом директоре «СФР», который довел до самоубийства какого-то сотрудника. Кроме того, много разглагольствовал о женщинах, которых вечером хотел затащить в постель, а таковых было немало.
– Вы очень подробно передали содержание двух разговоров, состоявшихся больше шести месяцев назад.
– У меня прекрасная память. В свете тех обязанностей, которые на меня возложены, это очень важно.
– Чего-нибудь необычного в его поведении вы не заметили?
– Нет, комиссар, он оставался точно таким же, каким я видел его во время наших предыдущих встреч.
Послышался негромкий сигнал, и в комнате прозвучал голос Мари:
– Прошу прощения, месье, но через восемь минут вам надо выезжать, водитель ждет у восточного входа.
– Прошу прощения, комиссар, но меня зовет долг, нам пора заканчивать. Так или иначе, я больше ничем не могу вам помочь. Вы уже поняли, что мы не были с ним близко знакомы. Если на него напали, значит, он это заслужил, а если не смог защититься, тем хуже для него.
– И чем же он такое заслужил?
– Он – слабак, помноженный на дебила. В этом мире вы либо властвуете сами, либо над вами властвует кто-то другой.
– Я думал, что Филипп относился как раз к тем, кто властвует сам.
– Нет, комиссар, не относился. Он входил в самую паршивую прослойку: считал себя господином, хотя на самом деле был лишь слугой. Когда такие, как он, падают, это очень больно и тяжело.
– Для руководителя вашего ранга вы произнесли весьма милую речь настоящего гуманиста. Я думал, вам полагается проповедовать положительные ценности.
– Комиссар, неужели вы действительно верите в человеколюбие и социальную справедливость? У меня только одна цель – получить максимальную прибыль при минимуме затрат, чтобы затем как можно щедрее выплатить дивиденды. На этом точка. Это не сказки, не завуалированные посылы, это реклама. Если вы ей верите, значит, мы хорошо делаем свою работу.
Каль наклонился к Фрэнку, будто желая доверить ему какую-то тайну:
– Знаете, я сродни тем, кто наживается на войне. Тоже торгую товарами по большей части совершенно бесполезными, производство которых уничтожает планету. И все только для того, чтобы откормить семью рантье. Вместе с тем я ничуть не сомневаюсь, что, когда вы сегодня вошли в наш холл, он произвел на вас впечатление. Вам было бы любопытно увидеть, что находится там, за красным занавесом гламура и моделей. Надеюсь, вы не очень разочаровались, увидев, что все это лишь иллюзия, и стоит оказаться в святая святых… – Он поднес руку к губам, дунул и взмахнул пальцами, изображая разлетавшуюся во все стороны пыль. – …Как вся магия тут же исчезает.
Каль Доу привстал, чтобы распрощаться с собеседником, и перед тем, как окончательно выпрямиться, склонился к Фрэнку, который пока не двинулся с места.
– К тому же должен признать, что на судьбу Филиппа мне ровным счетом наплевать.
Под конец этой фразы он слегка улыбнулся, поставив точку в разговоре, который стал для него чем-то вроде развлечения на пятнадцать минут.
– А вы? Вы сумели бы себя защитить?
– Разумеется. Или вы думаете, что такую должность по силам занять слабаку?
Фрэнк отреагировал не сразу, сначала предоставив Калю возможность повернуться и подойти к рабочему месту, чтобы захватить какие-то вещички и пальто.
– И последний вопрос.
– С превеликим удовольствием, комиссар. Мне не терпится еще раз потренировать память.
– Зачем было изобретать эту невероятную историю вашей фамилии?
Каль, протянувший было руку, чтобы схватить смартфон, замер на месте и медленно повернулся к Фрэнку.
– Как вы сказали?
