– Кто такая Ариана? – поинтересовался Янн.
– Зачем? – спросил Фрэнк.
– Мы должны продвинуться дальше в проделанном ранее анализе, включив в него Виржини и весь этот кошмар… Благодаря этому мы, по идее, поймем, что общего между Филиппом и Виржини.
– Так кто же все-таки такая Ариана? – опять спросил Янн.
– Не думаю, что это даст нам что-то новое, – отрезал комиссар.
– Поверьте мне, Фрэнк, вы еще ничего не видели.
Он мгновение помолчал, продолжая размышлять над гипотезами, появившимися в результате проведенного военными анализа. Если ему противостоял профессионал, то дело обещало значительно осложниться, и ему придется искать не только злодея, совершившего эти нападения, но и того, кто отдал ему такой приказ. Вспомнив, как они вычислили Каля, он пришел к выводу, что если это сработало в первый раз, то из этой… пластмассовой коробки с ее алгоритмами может появиться и другой новый элемент. Затем посмотрел на часы и бросил, обращаясь к Эльге и Янну:
– Как у нее с мобильностью?
– В каком смысле?
– Она может проделывать эти свои… штуковины не дома, а здесь?
– Думаю, да.
– Хорошо, тогда попросите ее приехать сюда, на этот раз мы все примем в этом деле участие.
– Сейчас.
– Все? – спросил Янн.
– Да, и вы тоже?
– Но кто она такая, эта Ариана? – в третий раз спросил он.
– Сами увидите, думаю, она вам понравится, – заключила Эльга голосом, содержащим в себе намек на тайну.
Несколькими часами, необходимыми для сбора его команды, в поисках информации рассыпавшейся по всему Парижу, Фрэнк воспользовался, чтобы встретиться с Карлом Дюкре, психологом, которому он попросил позвонить и передать его просьбу съездить в Сальпетриер, чтобы позаботиться о сыне и муже второй жертвы. Результаты токсикологической экспертизы подтвердили, что супруга Виржини Дебассен накачали сильнодействующим препаратом. Чтобы описать преступника, оставался только мальчонка, и Фрэнк хотел все подробно выяснить.
В обеденный час, пусть даже еще далекий от своего пика, на улицах Парижа бурлил плотный транспортный поток, хотя теперь так было в любое время дня. Чтобы не терять бесценного времени, Фрэнк пользовался всеми полосами, по которым разрешалось двигаться полиции. Какой-то охранник попытался его остановить, пока не понял, с кем имеет дело. Комиссар припарковал свой «Рено Талисман» у входа и вошел внутрь.
Для работы с Артуром Дебассеном и его сыном больница выделила в отделении педиатрии два смежных кабинета. Через окошко в двери Фрэнк видел, как Карл Дюкре общается с ребенком. Они сидели за небольшим журнальным столом. Карл двигал пластмассовые фигурки супергероев, ребенок что-то рисовал. Представить, что он совсем недавно видел мать, изувеченную незнакомцем, было очень трудно. Мальчику будет невозможно с уверенностью определить то, чему он стал свидетелем. В этом смысле задача Карла представлялась особенно деликатной – суметь узнать то, что можно извлечь из воспоминаний четырехлетнего ребенка, да еще через призму понимания, очень мало напоминающую восприятие взрослого.
С Карлом Дюкре Фрэнк познакомился лет пятнадцать назад. Тогда подросток убил родителей и трех маленьких сестер. Психологическая экспертиза определила острый бредовый приступ, но указала на отсутствие для этого медицинских причин. Никаких моментов, указывающих на смягчающие обстоятельства, в деле не оказалось, и пацану грозило максимальное наказание. Карл Дюкре следил за этим делом через газеты, затем вышел с Фрэнком на связь и спросил, нельзя ли ему встретиться с подростком. Убедил его, что главное обошли молчанием и что он может помочь. Фрэнк дал ему себя уговорить. Дюкре понадобился не один сеанс, но в результате его разговоров с подростком тот рассказал о существовании сети педофилов. Родители продавали его другим семьям из окрестных кварталов, а посредником в этом деле выступала Церковь. Ряд влиятельных лиц финансировал немалые расходы местной епархии, епископ которой взамен поставлял мальчиков и обеспечивал алиби, демонстрируя при этом невероятную сноровку, помогавшую сохранять все в тайне. Дюкре занимался своим ремеслом на вольных хлебах, специализируясь на аналитической юнгинианской психологии, и брался за трудные дела, когда считал, что сможет разговорить пострадавших. После того дела Фрэнк проникся к нему глубоким уважением за то облегчение, которое он мог принести жертвам, получившим тяжелые травмы, и особенно детям.
Перед тем как Фрэнк постучал в окошко, чтобы привлечь внимание Карла, прошло несколько минут. Тот повернул голову и махнул рукой, веля ему еще немного подождать. Что касается ребенка, то он вообще никак не отреагировал и даже не попытался определить источник шума.
Из-за спины Фрэнка донесся хриплый, утомленный голос:
– Вы тот самый полицейский, которому поручено расследование?
Повернувшись, комиссар увидел перед собой небольшого, сухопарого мужчину, утопавшего в костюме техперсонала и опиравшегося на швабру.
– Да, тот самый.
– То, что случилось с матерью мальчонки, просто ужасно.
– Вы ее видели?
