Персона полностью

– Чаще всего дисфункция наступает, когда человек начинает отождествлять себя со своей персоной. Твоя индивидуальность, твое «истинное» «я» сливается с маской, предназначенной для общества. Ты больше ни минуты не можешь оставаться самим собой, не можешь выделить свою роль и постоянно сохраняешь свою персону. Это необходимо для того, чтобы ты сам мог себя принимать, у тебя больше не получается проводить разницу между тем, что ты представляешь на самом деле, и тем персонажем, которого тебе предписывает играть общество. В определенном смысле ты перенимаешь поведение и жизнь другого человека, навязываемые извне. Это может привести к серьезным когнитивным и диссоциативным проблемам.

– Но на лбу у человека это, надо полагать, не написано? – сказал Фрэнк, присвистнув.

Карл улыбнулся, его лицо озарилось проблеском типично альтруистского сострадания.

– Сожалею, но это действительно так. Впрочем, у тебя хорошо развита интуиция, и я ничуть не беспокоюсь по поводу способности твоего подсознания предупредить тебя, когда преступник окажется перед тобой.

– Спасибо, Карл, – сказал Фрэнк, пожимая психологу руку. – Что касается ребенка, делай все, что считаешь необходимым. Я на тебя рассчитываю.

– Не беспокойся, не подведу.

Отправившись в палату Виржини Дебассен, Фрэнк встретился там с главным врачом реанимационного отделения, который рассказал ему то, что он знал и сам. Врачам требовалось оценить уровень тетраплегии. Их медицинская бригада консультировалась с лучшими французскими и зарубежными специалистами, чтобы выяснить, возможно ли в сложившихся условиях хирургическое вмешательство. На всех этапах обследования пациентка находилась в искусственной коме. Фрэнк мог надеяться допросить Виржини Дебассен только через несколько недель. Как и в случае с Филиппом Сильвой, его охватило невероятное разочарование. У него были две живые жертвы, видевшие, кто на них напал, и ни единой возможности задать им вопросы. Фрэнк чувствовал в душе отчаяние и бессилие.

Он сел в свой седан и поехал на набережную Орфевр. В этом деле присутствовало множество нетипичных моментов, отчего его было трудно ухватить. Фрэнку требовалась победа. До последнего времени его добыча наслаждалась наглым триумфом, давая ему слишком мало пищи для размышлений. Он вспомнил о словах, сказанных мальчонкой Дюкре. Он говорил о картинках и игре. Что это может означать? К тому же были еще персоны. Ну и как связать все это в одну кучу? Его накрыла волна недовольства. Но не в его привычках было поддаваться сомнениям.

Оставшаяся часть дня пролетела как миг, город без предупреждения зажег огни, разогнав по домам жителей пригородов. Ежедневный концерт клаксонов постепенно набирал обороты, его ритм ускорялся. Париж посылал ему сигналы азбукой Морзе, и мозг Фрэнка на какое-то время потерялся в расшифровке этих закодированных сообщений.

Я вот уже несколько дней ничего не пишу. Потребность записывать мысли вновь всплывает на поверхность после исполнения мной приговора.

Эти мгновения покоя нужны мне, чтобы избавиться от накопившегося внутри токсичного осадка адреналина. Именно так я исписываю твои страницы, мой верный товарищ и друг.

У меня из головы не выходит тот мальчонка. Из-за него мне пришлось вспомнить о том, что хотелось навсегда забыть, и опять погрузиться в годы, когда таким, как я, приходилось не расти, а выживать; не учиться, а воевать; не любить, а разрушать. Чтобы выстоять, у меня не было другого выхода, кроме как давить маленьких ребят, во всем похожих на него. Не делай этого я, сегодня выстояли бы они, а что до меня, то один лишь Бог знает, в каком краю мне пришлось бы лечь в землю удобрением.

Он смотрел на меня своими огромными ореховыми глазами, одетый в пижаму с изображением Человека-паука. Случайность, которых полно в жизни, побудила его встать справить нужду в тот самый момент, когда ноги несли меня по коридору в спальню его родителей.