Там уже стояло несколько автомобилей спасателей. На набережную Орфевр позвонили именно они, категорично потребовав поставить в известность комиссара Сомерсета. Когда эта информация дошла до Марис, она побежала сообщить обо всем ему. Повод для такой спешки скрывался в тумане: «В катакомбах заблокирован человек, на место происшествия должна приехать полиция, не исключена связь с Виржини Дебассен, которая сегодня утром стала жертвой нападения на улице Клод-Террас с причинением тяжких телесных повреждений». Фрэнк тут же поставил всех под ружье. В сообщении уточнялось, что спасатели будут ждать его у лицея Монтеня. На улице Огюст-Конт, от улицы Асса до авеню Обсерватуар перекрыли движение. Прибыв на место, Фрэнк окликнул одного из стоявших в оцеплении полицейских.
– Кто здесь главный?
– Вон тот, комиссар.
Молодой сотрудник показал пальцем на маленького толстяка. Когда тот повернулся, его в мгновение ока выдали усы, явно позаимствованные у Фредди Меркьюри.
– Капитан Лабро! – крикнул ему Фрэнк.
– Я вас ждал.
– Что вы здесь делаете?
– Когда мне сообщили о том, что случилось внизу, я сопоставил случай с женщиной, найденной утром, и попросил позвонить вам, – сказал капитан, энергично пожимая комиссару руку.
Его лицо осунулось.
– Кто здесь командует, вы?
– Да, я взял дело под свой контроль.
– Что именно там произошло?
– Два студента, предприняв незаконную вылазку в катакомбы, наткнулись на человека, заблокированного в какой-то щели. Вытащить его оттуда самостоятельно им не удалось, поэтому они выбрались на поверхность и обратились за помощью, позвонив спасателям.
– А какое отношение это имеет к нашей утренней жертве?
– Это не так просто, пойдемте сюда, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Лабро повел Фрэнка к одной из машин спасателей, на борту которой сидели в ожидании двое студентов. Их впалые глаза и запыленные лица выдавали огромную усталость. Одежда на них была влажная, грязная, покрытая известкой.
– Пьер, это комиссар Сомерсет. Покажите ему, пожалуйста, запись, которую перед этим видел я.
Тот из них, что был повыше, поднялся на ноги. К его шлему был прикреплен фонарь, рука сжимала «Гоу-про». На груди виднелась легкая камера на телескопической штанге, снабженная светодиодным осветителем. Студент снял ее с крепления, откинул поворотный экран и повернул так, чтобы Фрэнк и Лабро могли видеть запись.
– Когда приехали спасатели, я показал им эти кадры. Потом они позвонили вам…
К Фрэнку присоединились Танги, Марион и Жиль, встав полукругом вокруг Пьера с его камерой за машиной спасателей. Лицо каждого из них периодически озарялось проблесковыми маячками автомобиля.
– Подожди, это надо вывести на монитор.
Жиль побежал к «мистери-машине», через несколько секунд вернулся, пристроил в задней части автомобиля небольшой портативный электронно-лучевой экран и подключил к нему камеру. Второй парень, тот, что был с Пьером, смотрел перед собой невидящим взором и никак не реагировал на царившую вокруг суету. Засохшая на его щеках грязь придавала ему сходство с восковой куклой. Он выглядел как человек, заглянувший перед этим на самое дно своей души и узревший там демонов.
Наконец все увидели изображение. На нем появились два приятеля, решившие проникнуть в катакомбы Парижа через небольшой люк. Заброшенные, вросшие в землю, утопавшие в траве рельсы рядом с ним могли служить декорацией при съемках постапокалиптического фильма. У самого входа, скрывавшегося во мраке, спокойная обстановка наэлектризовалась. Поскольку запись продолжалась несколько часов, Пьер решил промотать ее вперед. На кадрах мелькали узкие коридоры, сменявшиеся галереями, известняковыми тоннелями, залитыми водой коллекторами и вентиляционными шахтами. Различить что-либо, кроме ощущения клаустрофобии, было очень трудно.
– Вот здесь мы услышали ее впервые, – сказал он, переключив воспроизведение на обычную скорость. – Сначала попытались определить источник шума.
Пьер увеличил громкость до максимума. На экране показался его друг, теперь заблудившийся в закоулках собственного сознания. На кадрах он шагал по узкому коридору, пригибаясь, чтобы не ободрать волосяной покров черепа. Потом вдруг застыл, повернулся к камере и приложил к губам палец, требуя полной тишины. Из потрескивавших динамиков небольшого телевизора донесся какой-то непонятный, звериный хрип. На записи было отчетливо видно, как любопытство, охватившее молодого человека, тут же исчезло за пеленой тревоги.
– Услышав крики, мы даже не поняли, что это.
– Это точно, они звучали очень странно, я никогда не слышал внизу ничего подобного.
Восковая кукла вынырнула из состояния немоты. Услышав еще раз крики, он тут же восстановил контакт с реальностью.
– Мы попытались определить их источник. Это отняло у нас добрых полчаса. Из-за акустического резонанса в закрытых помещениях складывается превратное представление о том, откуда доносится звук. – Наконец мы поняли, что они идут из наполовину заваленного коридора.
