Позднее, несколько торговцев паспортами и кредитками, все же были посажены за решетку, однако, хозяев мечетей не только не тронули, но даже не сочли нужным допросить.
Жизнь исламистам дополнительно облегчали либеральные правила британской социальной системы — одни регистрировались как безработные и получали пособия от государства, хотя никто из них и не думал устраиваться на работу и платить налоги, а другие пытались получить статус беженцев (в мечетях всегда можно было найти опытного человека, готового объяснить, как это делается).
Экстремисты свободно пересекали границу, готовили теракты в других странах, участвовали в локальных конфликтах и потом, не встречая никаких преград, снова возвращались в Лондон. Сам Абдул Вакил, в прошлом гражданин Египта, ныне подданный Ее Величества (гражданство он получил фиктивно, женившись на англичанке, несмотря на то, что ее прежний брак не был расторгнут и, вдобавок, она ждала ребенка), тоже сумел два раза съездить в горячие точки — сначала в Афганистан, потом, в 1995 году, в Живицу, где он, из-за полученных в Афганистане увечий, не мог сражаться, но за счет этого наладил полезные контакты с местной сетью исламистов, в частности, алжирцами, связанными с группировкой «Вооруженная Исламская Группа», ведущей борьбу с алжирским правительством с начала девяностых годов.
На Балканах Абдул Вакил пробыл недолго, и по возвращению обратно в Британию в начале 1996 года для него нашлось новое занятие — роль проповедника в небольшом религиозном центре в одном из пригородов Лондона. Ораторские способности египтянина не остались незамеченными и его пламенные пятничные речи, в которых главной темой обычно было слово «борьба» в разных интерпретациях, начали притягивать все больше молодых людей, преимущественно лондонских студентов из мусульманских общин.
Вскоре Абдул Вакил, чьи выступления пользовались все большим успехом, получил своеобразное повышение, став имамом мечети Гринхил Парк — одного из ключевых рассадников радикализма в Лондоне. Самым курьезным в случае было то, что Вакил не имел религиозного образования, а был строительным инженером, не отличавшемся особой религиозностью — для него важнее было повысить свой авторитет в кругах исламских радикалов и получить единоличный контроль над деньгами, собираемыми после молитв каждую неделю. Египтянин так же не брезговал связями с британской контрразведкой Ми5, передавая ей информацию о замыслах своих соратников и обещая, что не будет призывать к джихаду на британской территории. Имам стучал на своих «братьев» по одной банальной причине — сотрудничество со спецслужбами было гарантией, что его не выдворят из страны и позволят делать в мечети все, что захочется.
В том же 1996 году в Гринхил Парке появились вербовщики, занявшиеся набором добровольцев для отправки в Чечню и Копродину, которой было суждено стать следующей после Живицы ареной кровопролития в бывшей Югоравии. Что касается Чечни, вербовка осуществлялась от имени полевого командира Хаттаба — саудовского наемника, успевшего до этого набраться боевого опыта в Афганистане и, затем, в Таджикистане, где он принимал участие в нападениях на заставы российских пограничников, — имевшего тесные связи с международными группировками радикальных исламистов.
Работа вербовщиков в лондонской мечети, очевидно, увенчалась успехом, так как впоследствии российские войска не раз обнаруживали среди уничтоженных боевиков иностранных граждан, некоторые из которых имели при себе британские паспорта. В северокавказскую республику воинственные иностранцы попадали обычно через Панкисское ущелье Грузии, незаконно пересекая российскую границу по горным тропам (наемникам без проблем выдавали грузинские визы, хотя местные власти знали, что творится в ущелье, но предпочитали не вмешиваться в ситуацию).
Примечательно, что лейтмотивом первого чеченского конфликта (1994–1996 гг.) служило обретение независимости от России, а второго, чья активная фаза длилась с 1999 по 2000 гг., - создание радикального исламского государства, несмотря на то, что в советский период республика была атеистической, а религия вышла на передний план только в начале девяностых, в период распада СССР, став дополнительным инструментом для разжигания националистических и антироссийских настроений.
Как и в Живице до этого, приезжих исламистов было недостаточно, чтобы повлиять на исход чеченской войны, тем не менее, их радикальная идеология быстро нашла последователей среди полевых командиров, к тому же, вместе с собой они привлекали и деньги из арабских стран, с чьей помощью планировали раскинуть свою сеть над всем Северным Кавказом.
Пока в зале суда разбирались с террористами, имагинерские контрразведка и полиция продолжали разыскивать их сообщников, все еще остающихся на свободе. Речь шла о примерно пятнадцати человек, треть из которых, теоретически, все еще могли находиться на территории Имагинеры.
