— Давай поднимемся наверх, в мой кабинет. Там поговорим… — иорданец, подхватив подол своей длинной белой рубахи, повел гостя вверх по мраморным ступеням.
Мужчины поднялись на второй этаж, и зашли в одну из комнат. Еще с самого порога в глаза бросалась пышность интерьера. Лакированный паркет был застелен пестрыми коврами ручной работы, еще один ковер, служивший фоном для двух позолоченных сабель и кремневого ружья, висел на стене. В витринах большого шкафа за рабочим столом из кедрового дерева было разложено множество сувениров и декоративной посуды. Перед столом же стоял большой коричневый диван из натуральной кожи, с подушками, обшитыми золотистой бахромой. В небольшом библиотечном шкафчике была собрана коллекция религиозных книг на арабском языке, хотя хозяин брал книгу в руки крайне редко. Возле большого телевизора, на отдельной тумбочке у стены, стоял позолоченный кальян. Вообще, куда ни посмотри, складывалось впечатление, что Саллех Абдулла испытывает сильное влечение к предметам, сделанным из золота.
— Дженана сейчас кофе заварит, Мухамад. Надеюсь, не откажешься выпить чашку? — двое собеседников уселись в белые кожаные кресла вокруг кофейного столика в углу комнаты у занавешенной балконной двери.
— От кофе не откажусь, спасибо. Так что ты там говорил об Осиче?
— В последнее время я никак не могу достучаться до него. Его люди постоянно придумывают какие-то отговорки, чтобы со мной не встречаться. Я допускаю, что они беспокоятся из-за судебных процессов, которые недавно начались в Имагинере. Ты что-нибудь не слышал в последнее время? Что там местные власти собираются делать?
— Причин беспокоиться пока нет, Хафиз. Я ничего особенного не слышал. Да и как Имагинера может на местных надавить? Раз они до сих пор не смогли до тебя добраться, значит, у них и в будущем ничего не получится. Да и Осичу не выгодно тебя выдавать имагинерцам — ты знаешь слишком много. Ему международные скандалы не нужны.
— В этом-то и проблема, — поглаживая бороду, ответил Абдулла, — я слишком неудобный свидетель и Осич может просто меня убрать. Такой вариант меня совсем не устраивает.
— Нет, это слишком серьезный шаг, он вряд ли решится тебя заказать. Да и вспомни, какие деньги мы ему платим. Зачем ему лишаться такой кормушки? Так или иначе, если он задумает что-то такое, мы об этом сразу узнаем. Шило в мешке не утаишь, Хафиз…
— Моджахеды недавно говорили что-то о вестлендерском посольстве. Если они чего-нибудь устроят, вестлендеры примут ответные меры. Меня тоже могут загрести заодно с ними.
— Без одобрения хозяев они ничего не сделают. Если и решатся на крайние меры, у тебя будет время перебраться в тихое место…
В этот момент, постучавшись в дверь, в комнату вошла Дженана, сестра Емины — жены Саллеха Абдуллы, неся в руках поднос с горячим ароматным кофе, стаканами с водой и пахлавой на двух фарфоровых тарелочках. Емина и Дженана, работавшая прислугой в доме Абдуллы, были родом из одной из мусульманских деревень под столицей. Обе они были небольшого роста, одетые в скромные длинные платья, с белыми платками на головах, слегка полноватые, с темными глазами, густыми черными бровями и волосами, с неброской, простоватой внешностью, хотя нельзя было сказать, что они были слишком некрасивы.
По правде говоря, иорданцу было все равно как выглядит Емина, да и относился он к ней с видимым равнодушием — брак на ней ему был нужен только для того, чтобы получить гражданство и узаконить свое нахождение в Живице (супруги даже жили отдельно — Емину каждый день возили на работу из ее родного села, где она жила со своими родителями; Абдулла их регулярно «поощрял» небольшими суммами, чтобы те закрывали глаза на странную брачную жизнь дочери). Этим приемом пользовались и другие исламисты, порой всей бандой приходя в дом отца невесты и, под дулами автоматов, пытаясь убедить его выдать дочь замуж. Настойчивость бородачей была легко объяснима — по возвращению домой многим из них грозили долгие тюремные сроки или даже смертная казнь за преступления, совершенные еще до приезда на Балканы.
— Мухамад, я хотел бы с тобой посоветоваться насчет Великобритании… — как только Дженана вышла из комнаты, разговор снова возобновился. — У наших братьев там хорошо развитая сеть, ты знаешь. Я разговаривал с Абдул Вакилом, и он сказал, что если я найду способ приехать, он поможет мне там закрепиться. Имея в виду ситуацию, которая сейчас здесь складывается, я посчитал, что Лондон для меня оптимальный вариант. Посмотри на Абдул Вакила — ты знаешь, что он там делает, но его все равно не трогают.
— Ну… то, что его не трогают, не значит, что британские спецслужбы не могут тронуть тебя. Абдул Вакил все еще на свободе, потому что он им нужен, но это не может продолжаться вечно, — отпив глоток крепкого кофе, ответил Мухамад.
— Здесь мне тоже никто не может ничего гарантировать. Да и неизвестно, сколько еще продержится у власти Осич и его партия. Его все чаще начинают критиковать в прессе. Это первый звоночек…
