– Погоди, я тоже куплю, – и зашел внутрь кофейни; там за стойкой варила кофе дородная итальянка в холщовом фартуке. Она подала ему капучино, сказала «прего!», и Максим, поблагодарив, вернулся к Юле на улицу, где уже раскатывали, фырча, мопеды – моторино, – и местные жители шли по своим делам.
– Ты выспался? – спросила Юля тоном заботливой мамаши. – Мы вчера с Викой еще на крыше посидели. Там так здорово – не представляешь! На небе звезды, внизу подсветка от Дуомо. Приходите сегодня вечером к нам, будем вино распивать.
Максим давно отвык жить в таком темпе, но был не против попробовать снова. После кофе они пошли по домам, собираться на первый урок. Максим принял душ, побрился, надел светлые брюки, голубой кашемировый джемпер, а под него футболку, чтобы можно было раздеться, когда станет тепло. Вытащил замшевые мокасины из чемодана, чувствуя себя модником и пижоном, почти итальянцем.
В школе – снова пять минут ходьбы, старинный особняк, тяжелые зеленые двери – их встретил знакомый координатор, дал подписать договоры на обучение, счета на оплату, страховые полисы. Проводил в кабинет, где каждый получил пачку листов с тестами. Они расселись по одному за куцые парты; в кабинете уже было человек пять из других групп, но того же уровня. На вводной лекции после тестирования им объяснили, что школа, в которую они попали, одна из лучших в Италии, что им очень повезло и теперь они уедут готовые чуть ли не сдавать экзамены в университет. Максим слушал вполуха, хотя все, в общем-то, понимал, а Юля опять включила отличницу, надела роговые очки и что-то записывала в блокнот с твердой картонной обложкой.
Дальше был обеденный перерыв, и они пошли за панини – по настоянию Вики в знаменитый «Аль Антико Винайо», где пекли какой-то особый хлеб и с самого утра стояла длинная очередь. Каждому досталось по огромному бутерброду со всеми мыслимыми наполнителями, от рикотты до рулета из свинины. Хлеб и правда оказался необычным, но не в лучшем смысле: безвкусным и твердоватым. Максим съел половину, остальное выкинул в ведро. Зато ему понравилось пиво, которое там наливали бесплатно в пластиковые стаканы. Юля куснула пару раз, попробовала, доедать тоже отказалась.
Пришло время настоящего урока, знакомства с новой группой. Их оказалось двенадцать человек, максимальное число. Кроме русских, там было пятеро поляков, три девушки из Китая. Преподаватель спорым шагом ворвался в кабинет, представился на ходу: Маттео. Тут же начал опрос, предлагая рассказать о себе и добавить пару слов про Италию – почему вы любите нашу страну? Юля немедленно вскинула руку, ответила первой, пошутила с Маттео. Поляки – мужчин среди них было двое, лет по тридцать пять, – повернулись к ней, разглядывая, пока Юля говорила.
В конце занятия, когда Максим уже с трудом сидел на месте, утомленный непривычной нагрузкой, они получили приглашение на встречу всех студентов школы вечером в субботу, через два дня. Встречу устраивали на первом этаже особняка, в общем зале. Обещали музыку, угощение и итальянское домашнее вино.
Уроки закончились в два, но Максим был как выжатый лимон, мечтал оказаться дома и немного вздремнуть. Юля рвалась в бой – звала всех дойти до Дуомо, посмотреть собор снаружи и изнутри. Сговорились на компромиссе: отдохнуть до пяти часов, потом до ночи гулять. Оказавшись в квартире наедине с Маргаритой, Максим завел с ней разговор об обмене комнатами: может быть, она переселится к Вике, а Юлю пустит к нему? Маргарита поджала губы и отказалась. Она уже разложила вещи, никуда не собирается переезжать. Максим плюнул, уселся на кухне за столом и закурил. Маргарита сделала ему замечание: курить в арендованной квартире нельзя. Показала пальцем на табличку – 200 евро штрафа за курение. Максим раздраженно поднялся, включил вытяжку над плитой, выпустил дым туда и объяснил, что курить все равно будет, а там уж ее дело решать. Не нравится – пусть топает к спортсменке. Маргарита удалилась в свою спальню, и тут постучали во входную дверь.
Юля стояла на пороге, воровато глядя на него, показывала пачку сигарет, торчащую из кармана джинсов. Он сопроводил ее на кухню, и Юля растянулась на жестком диванчике, снова сунув ноги ему под бедро.
– Ну что, меняться, я так понимаю, никто не захотел? – спросила она, и по тревожному тону Максим понял – ей не все равно, она тоже рассчитывала жить с ним вместе.
– Пока никто, – он сокрушенно вздохнул, потер лоб, а потом опустил руку и взял Юлю за лодыжку. Вытащил одну ногу осторожно наверх, положил себе на колено, потом точно так же перенес вторую. Натянул ей на ступни свой свитер, чтобы не мерзли – в кухне было прохладно. Она наблюдала за его действиями, никак не реагируя, молчала. Спросила, не шевелясь:
– Тебе так удобно?
– Мне да.
– Тогда я почитаю.
