Они спустились вниз, попрощались с Маргаритой и двинулись по набережной медленным шагом в сторону моста, который маячил вдалеке, еще не различимый в деталях – одни очертания.
На подходе к Понте-Веккьо – нависающему над рекой перешейку с неровными рядами окон, зелеными ставнями и дверями, ведущими в никуда, – Максим спросил своих спутниц, как они относятся к украшениям. На мосту торговали ювелиры; ему было интересно знать, рассчитывать ли на короткий спринт или марафон с непременным посещением каждой лавки. Вика-спортсменка ответила, что хочет за время учебы что-нибудь себе присмотреть и купить как память. Юля махнула рукой: мне хватает кольца. Не носила бы и его, но муж обидится. Любые железки мешают, раздражают. Камень вечно цепляется за одежду.
Мост они преодолели минут за сорок: все-таки разглядывали витрины, а кое-куда даже заходили. Максим представил себе, что означал бы такой визит в Ленкиной компании, и внутренне содрогнулся. На другой стороне, в Ольтрарно, завернули в лавочку букиниста, где Юля нахватала стопку детективов, объяснив, что по ним очень удобно учить языки – увлекаешься сюжетом и перестаешь цепляться за слова. Улочка с темными особняками, увитыми глицинией и виноградом, повела их вверх, короткий переулок вернул обратно к Арно. На Флоренцию спускались шелковые переливистые сумерки, становилось прохладнее.
Юля так и шла в одной футболке и джинсах, обвязав свитер вокруг талии. Максим посоветовал ей одеться, но она и ухом не повела. Домой они добрались по другому мосту, через коротенькую виа Оньиссанти. Маргарита сидела у себя в спальне причесанная, накрашенная, в нарядном платье и пиджаке с преувеличенно крупной брошью-цветком. «И куда вырядилась?» – подумал Максим, но вслух, конечно, не сказал. Взял куртку, немного зарядил телефон.
Юля сунулась в двери, позвала: «Андиамо!» Она и переодеваться не стала, только набросила тот же свитер, который таскала на поясе весь день – он был чуток помятый, в толстые косы, изумрудного цвета. Ресторан, куда они направлялись, находился в соседнем доме: серый цементный коридор, ведущий в глубь старинного здания, стены с граффити, а на их фоне – наглаженные скатерти, тонкое стекло и тяжелые дорогие приборы в полотняных салфетках. Он и назывался «Индустрия» – название очень ему шло. Три или четыре столика находились на улице, практически на тротуаре, и один из них Юля заняла, прибежав, как обычно, самой первой.
Максим выбрал место напротив нее, Маргарита с прямой спиной уселась в одном торце, в другом – Вика-спортсменка. Весь ужин Маргарита оглядывала улицу, посматривала на гостей за соседними столами. Вика пошутила: «Жениха ищешь?» – но та не рассмеялась, даже не улыбнулась. Поджала губы, отпила минеральной воды из стакана, поправила на лацкане цветок. На уроке она как-то упоминала, что переписывается с итальянцем на сайте знакомств, пока по-английски. Видимо, и для нее, как для Ленкиной матери, пределом мечтаний было выйти за какого-нибудь Джованни.
Максим, разделавшись с пиццей – хрустящей, ломкой, с цветками цуккини и двумя видами сыра, – обратил внимание, что Юля почти не ест, хотя вино пьет исправно. Она немного разбавляла его газированной водой, говорила, что и так уже пьяная. Перед ней стояли рыба, овощи, и она время от времени клала в рот какие-то крохи, скорее делала вид. Он подтолкнул ее незаметно ногой, показал глазами на тарелку: ешь давай! Юля состроила недовольную гримасу, поклевала еще немного, потом попросила убрать посуду и принести лимончелло – на всех.
В центр стола официант водрузил бутылку с желтой густой жидкостью – покрытую инеем, только из морозильника, – и маленькие длинноногие рюмки. Максим разлил ликер, они чокнулись, уже усталые, стали собираться домой. Ясно было, что сегодня переезд не состоится, ночевать ему в соседних комнатах с Маргаритой. На лестничной площадке Юля крутнулась к своей квартире, пожелала всем спокойной ночи, захлопнула дверь.
Максиму показалось, что он и не спал вовсе, потому что в половине восьмого утра, сразу после рассвета, у него звякнул на тумбочке телефон, пришло сообщение: «Я в кофейне напротив, выходи». Он поморгал глазами, поднялся, выглянул в окно. На первом этаже белого четырехэтажного здания через улицу действительно была кофейня, там уже сидели несколько человек и – он сразу увидел – Юля в пижамных штанах и толстовке. Светлые волосы собраны в пучок на макушке, телефон в одной руке. Она подняла голову, заметила его и замахала рукой.
Кое-как одевшись, Максим сбежал по лестнице, в три шага преодолел улицу, встал перед ней. По Юле никак нельзя было сказать, что она вчера полдня провела в аэропортах и в самолете, потом гуляла по новому городу, сидела допоздна в ресторане. Щеки розовые, глаза блестят, волосы тоже… Она подняла в приветственном жесте свою чашку, сделала глоток за его здоровье. Максим сказал:
