За джинсы на спине у нее был заткнут детектив на итальянском в бумажной обложке, один из купленных вчера в Ольтрарно. Она сосредоточенно уставилась в книгу, начала быстро листать страницы. Максим, пригревшись, задремал, голова упала набок. Когда проснулся, Юля продолжала читать, рядом на полу скопилась кучка пепла и пара сигаретных окурков – она не вставала за пепельницей, чтобы его не разбудить.
Была уже половина пятого, Маргарита появилась опять в новом наряде – длинном платье, кардигане, туфлях на каблуках. Юля влезла в кеды, попросила у Максима расческу. Забрав Вику-спортсменку, они вышли на улицу, готовые наконец встретиться с главной флорентийской достопримечательностью, которую видели до этого только на открытках да издалека, с террасы на крыше.
Ведя их в сторону собора по узенькой улочке без тротуаров, где с трудом проталкивались темно-синие маршрутки, Юля волновалась так, словно они идут на премьеру фильма с ней в главной роли. Она постоянно оглядывалась, проверяла, все ли успевают, тащила Максима за руку. Он торопился за ней, огибая прохожих, петлял между собаками на поводках и говорливыми местными жителями, которые останавливались поболтать прямо на проезжей части. Когда впереди мелькнули бело-зеленые мраморные полосы, Юля замерла на месте, приложив ладонь к груди, сделала глубокий вдох.
– Каждый раз так волнуюсь, когда подхожу, ничего не могу с собой поделать!
Максим сначала не понял ее, нахмурился, но когда прямо перед ним возник улетающий в небо фасад, ритмичный узор полос, цветные росписи и каменные кружева, он остановился как вкопанный, тоже с трудом дыша и едва не утирая слезы. Дуомо был великолепен и огромен, но не подавлял, а уносил с собой ввысь. В глазах у Максима посветлело, как будто включилось освещение, запели в груди восторженные трубы, сердце забилось вдвое чаще, словно перед свиданием. Медный купол отражал последние солнечные лучи; внизу, на площади, сгущались сумерки, а поверху плыл призрачный закатный свет. Юля уже не бежала, не звала за собой: наоборот, отступила на несколько шагов, прижалась спиной к Максиму, и он обхватил ее обеими руками, уперевшись в макушку подбородком и не сводя с собора глаз.
Маргарита с Викой ушли вперед, а они еще с минуту стояли так, охваченные небывалым чувством единения: друг с другом, с нарождающимся мартовским вечером, с мраморной громадой собора, с людьми, обтекающими их с обеих сторон. Теперь Максим понимал, зачем прилетел за три тысячи километров, зачем учил итальянский, который стал ему, по сути, не нужен – ради этого момента.
Юля пошевелилась, высвободилась из его объятий, догнала остальных. На вход собор был уже закрыт, внутрь не попасть. Они не расстроились – успеется, две недели впереди. Юля, естественно, уселась за столик в баре на площади, на этот раз заказала негрони – надоело сладкое. Пока они пили, совсем стемнело, и официанты начали выносить и ставить на столы свечки в алых стаканах. Те, как крошечные фонарики, выхватывали из сумерек лица, случайные выражения: вот женщина склонилась над экраном телефона, пожилой бюргер-турист похлопал по ладони жену. Они сдвинулись ближе, даже суровая Маргарита оттаяла и улыбнулась Максиму. Юля, осмелев, прижалась к нему, подмигнула Вике-спортсменке, которая ответила понимающим вздохом.
Наверняка они обсуждали его вчера, заметил про себя Максим, откровенничали. Узнать бы, что говорила соседке Юля! Негрони у них в бокалах был таким же кроваво-красным, как подсвечник на клетчатой скатерти; лед в нем не таял, кубики светились сами по себе.
Напоследок они накупили из витрины закусок, собираясь зайти к Юле с Викой, полюбоваться звездами с крыши. Те действительно уже проступали на небе, но подсветка, включившаяся внезапно на площади, не давала их разглядеть. Зато с террасы, куда они вчетвером поднялись по стеклянной прозрачной лесенке, видно было не только звезды, но и мелькавшие вдалеке самолетные огни, и желтые окна соседних домов.
– Сыграем в «я никогда не», – предложила Вика, и Маргарита, разморенная длинным днем и непривычным количеством спиртного, неожиданно подхватила идею, закивала головой.
– На выпивку! – вставила Юля, заговорщицки ей подмигнув. – Кто первый? Давайте я!
Она ненадолго задумалась, потом воскликнула:
– Я никогда не пробовала наркотики!
Вика загнула палец, отпила из бокала глоток.
Ничего себе спортсменка, подумал Максим, но тут Маргарита тоже приложилась к вину, пока они втроем изумленно на нее смотрели.
Очередь перешла к ней; Маргарита сказала:
– Я никогда не встречалась с женатым.
Тут выпили Юля и Вика, Максим, естественно, пропустил, потом, вспомнив недавний разговор с Юлей, признался:
– Я никогда не занимался сексом в самолете, – и остальные засмеялись.
Пошло по кругу: я никогда не была в Африке, никогда не била других людей (Максиму пришлось выпить), никогда не видела пожара. Они играли до полуночи, пока не начали зевать и потягиваться, вспоминая, что завтра снова уроки, еще и задание неплохо бы сделать – но точно утром, не сейчас.
