Маргарита топталась у лифта в очередном вычурном костюме из брюк и жилета в мелкие узоры. До школы они дошли быстро, обсуждая на ходу, кому как нравится Маттео, их преподаватель. Юля утверждала, что он милый, но маменькин сынок – настоящий итальянец; Вика готова была его съесть, так от Маттео приятно пахло, а Маргарита, слушая их, кривила губы и презрительно усмехалась.
В большом зале на первом этаже особняка, с цементными полами и высоким потолком, с которого клочьями слезала старая побелка, горели специально установленные ради такого случая софиты; у дальней стены разогревался перед пультом диджей. На столах были выставлены угощения: крошечные пиццы на один укус, большие караваи серого хлеба со срезанными верхушками. Любопытная Юля сразу сняла одну такую крышку, и оказалось, что внутри караваи начинены тартинками из хлебной мякоти с анчоусами, огурцами и даже черной икрой. Подивившись щедрости организаторов, они быстренько повытаскивали лакомые кусочки, Максим принес дамам вина, которое разливали у отдельной стойки.
Официальная часть была недолгой: их поздравили с первой учебной неделей, первыми выходными и пожелали больших успехов, после чего началась дискотека. Максим издалека заметил Маттео: тот переходил от одной группы к другой, целовал в щеки студенток помоложе, а старших вежливо приветствовал рукопожатием. Постепенно он добрался и до них, отвел в сторонку Юлю и стал ей что-то рассказывать, оживленно жестикулируя. Максим мрачно размышлял о том, что Маттео вполне в ее вкусе: пронырливый, скользкий, с выщипанными бровями… Вылитый Василий – в средиземноморском варианте.
Она засмеялась, подняла бокал; они чокнулись и заговорили еще живее, стоя совсем рядом, почти касаясь друг друга. Маттео пригласил ее танцевать, Юля кивнула; Максим наблюдал за тем, как они двигаются по танцполу, смешавшись с толпой. На минуту, отвлекшись на другую пару, выпустил их из вида, а потом долго не мог найти.
К нему подошла Маргарита, предложила потанцевать тоже, и Максим не стал отказываться, преследуя тайный умысел поменяться партнершами, забрать Юлю себе. Но ни ее, ни Маттео нигде не было, сколько он ни скользил взглядом по подпрыгивающим вокруг головам. Вика болтала с поляками из их группы, музыка гремела, вино за стойкой лилось рекой. Максим позволил себе взять еще бокал, потом еще – где же Юля, в конце концов? Он вытащил телефон, проверил: она не заглядывала в мессенджер с самого обеда. Написал сообщение в надежде, что она все-таки прочтет и покажется, но нет, ничего…
Спустя полчаса, когда Максим уже был практически в отчаянии и рисовал себе картины страстного секса Юли и Маттео в учебном кабинете, она появилась в дверях с разрумянившимися щеками, сказала, что поднималась в дирекцию подписывать договор, который пропустила по недосмотру в первый день. Максим ей не поверил, но хотя бы успокоился – по крайней мере, Юля не сбежала с итальянцем, не уехала к нему. Значит, завтра у них Монтекатини, все по плану. В приподнятом настроении он сопроводил своих дам домой и лег спать, предусмотрительно поставив будильник на половину шестого.
Еще до сигнала Максим проснулся рывком, сразу сел на кровати, повертел головой, разминая шею. На улице было темно, рассвет только-только начинался. С грохотом подъехал к закусочной на первом этаже мусоровоз, притормозил. Дальше Максим смотреть не стал, заперся в ванной. Брился особенно тщательно, долго стоял под горячей, потом под холодной водой. Мазался кремом, смотрел на себя в зеркало и не узнавал: довольная ухмыляющаяся морда. Похлопал по щекам лосьоном, начал одеваться. Нетерпение скребло в груди, заставляло поторапливаться. Они договорились выйти в шесть, забрать машину и сразу ехать, чтобы уже на месте выпить кофе перед подъемом на гору.
Юля сидела на скамейке у подъезда с сигаретой, куталась в ту же, что и вчера, джинсовку. Максиму показалось, что она и волосы не расчесывала со вчерашнего вечера, но, правда, переоделась: опять в джинсы и свитер, теперь с капюшоном. Рядом с ней валялся расстегнутый рюкзак; оттуда высыпались книги, пенал с таблетками и блокнот, в котором она делала домашние задания. При виде него она вскочила, затолкала это все обратно, завязала на рюкзаке шнурок. Максим спросил, волнуясь: «Поехали?» – и она молча пошла вперед. Она была какая-то встревоженная, встрепанная, но Максим чувствовал, что вопросов ей лучше не задавать. В гараже они долго стучали в двери, пока заспанный механик не открыл, чтобы выдать «Фиат» и документы.
