— И возьми с собой четырнадцать вражеских знамен, захваченных у неприятеля в жестокой баталии,— добавил Меншиков.— Да прихвати вот этого молодца! — Светлейший указал на сурового вида старого драгуна.— Рекомендую: Авраам Иванович Антонов первым в сей день взял трофей — полковое знамя.
— А что же с раненым пленным? — тихо спросил Роман.
Меншиков мельком взглянул в бледное лицо шведа, поморщился, словно от зубной боли:
— Сами сюда пожаловали, черти! А вообще — жаль мальчишку! Доставь его в лагерь к лекарю. Коль стонет — жив будет!
Странная тишина, установившаяся за первыми конными атаками шведов, так лихо отбитыми драгунами Меншикова, объяснялась полным недоумением, воцарившимся в шведском штабе: что же делать дальше перед этими нежданными редутами? Эти укрепления перед основной линией русских противоречили всем правилам тогдашней военной тактики. К тому же редуты не были выявлены вовремя шведской конной разведкой, и потому Рёншильд на правом фланге шведов сердито распекал офицеров своего штаба, а на левом фланге возле Будищенского леса Гилленкрок выслушивал столь же язвительные замечания от возлежавшего в носилках короля.
Французский военный теоретик XVIII века Реконкур по горячим следам событий отмечал, говоря об этой ситуации: «Следует отметить в этом сражении новую тактическую и фортификационную комбинацию... Этим именно способом, до тех пор не употреблявшимся, хотя одинаково удобным для наступления и обороны, была уничтожена вся армия авантюриста Карла XII».
Фортификационная же комбинация русских состояла в том, что за линией редутов стояла еще одна укрепленная позиция — сильный ретраншемент с мощной артиллерией. Она была главной линией. Таким образом Петр построил оборону в глубину, предвосхищая здесь военную мысль не только своего века, но и последующего времени.
Вот почему, когда разгоряченный Роман примчался в ставку с четырнадцатью захваченными знаменами и передал предложение Меншикова продолжать бой на редутах, Петр строго наказал сделать коннице как раз обратное: отступать к главной позиции.
Однако Меншиков, отразивший к этому времени еще одну атаку шведских рейтар, продолжал бой перед редутами. Тогда разъяренный Петр самолично примчался к Данилычу. Тот только что дернулся из схватки: одна щека его была рассечена шведским палашом, треуголка сбита вместе с париком. Но он торжествовал — его драгуны снова отбросили рейтар за линию редутов... Однако же, увидев перекошенное в бешенстве лицо царя, Меншиков побелел: судорога на лице Петра Алексеевича была пострашнее шведского палаша. Но к счастью для светлейшего, шведская армия стала делать в этот миг нежданный и непонятный маневр: правая ее часть устремилась сдвоенными колоннами в обход редутов вдоль опушки Будищенского леса, меж тем как левые две колонны, одна пешая, другая конная, упорно продолжали штурмовать перпендикулярные редуты, отделявшие их от основных сил шведской армии.
Горячий разговор между Петром и Данилычем на сей раз не состоялся. Было недосуг.
— Возьми пять полков драгун и гони эти две колонны в шею к Яковецкому лесу, а я в сикурс вышлю тебе из лагеря бригаду Ренцеля! Боуру же с остальными драгунами прикажи отступать! — Завернув коня, Петр галопом помчался к пехоте.
Как это ни странно, но в шведском штабе тоже не могли понять — почему отделились две крайние колонны королевской армии? Карл приказал своему начальнику штаба немедля послать адъютантов и разыскать эти колонны Рооса и Шлиппенбаха: ведь еще только светало и и пороховом дыму и предутреннем тумане колонны могли просто заблудиться.
Однако со шведской армией в начавшемся сражении случилось наихудшее несчастье, которое вообще может быть в армии: у нее оказалось сразу два командующих. Хотя Карл и объявил, что командующим в баталии будет Рёншильд, генералы и высшие офицеры шведской армии по-прежнему обращались к королю, как к своему единственному командующему. Тот отдавал приказы и распоряжения, как будто не было Рёншильда. Но ведь и Рёншильд отдавал приказы и распоряжения. Ничего, кроме беспорядка и сумятицы, это создать не могло.
Чтобы быть подальше от королевской качалки, фельдмаршал сам поскакал на правый фланг, где гренадеры Рооса штурмовали редуты. Для Рооса это был реванш за разгром его дивизии под Добрым. Пока вся шведская армия стояла перед стеной редутов, он брал их один за другим. В пылу баталии Роос не разобрался, что первые два редута его гренадеры успешно взяли лишь потому, что они были недостроены русскими. Теперь он упрямо штурмовал третий редут.
— Дайте мне в сикурс кавалерию, и я возьму этот чертов редут! — крикнул он подъехавшему фельдмаршалу.
И Рёншильд своей властью послал на помощь Роосу конницу Шлиппенбаха.
