— Э, ерунда!— Старый полковой повар флегматично потягивал пиво, ожидая, когда можно будет снимать пробу.— Нашему королю что ни вари, он, как свой брат солдат, все съест да еще похвалит! А что касается тех двух королей, то, я думаю, нашему Карлу только понравится, если эта пивная бочка, которую сасы именуют своим королем курфюрстом Августом, или тот новый польский королек Станислав поморщатся от солдатской похлебки. Я думаю, нас для того и прислали на графскую кухню, чтобы мы угостили этих господ полковой приправой.
В это время на пороге появился графский обер-кухми-стер и приказал подавать блюда на стол. Знатные господа уже прибыли.
Карл XII и новоявленный король Речи Посполитой Станислав Лещинский сидели уже в маленькой гостиной, увешанной старинными картинами, когда к дому подкатила великолепная, запряженная восьмеркой белоснежных лошадей двойная карета, и из нее, щурясь от яркого весеннего солнца, вышел экс-король Август. Он сохранял внешнюю невозмутимость, но весь напрягся в ожидании какого-либо подвоха со стороны этих мальчишек, как он про себя называл обоих своих соперников, каждому из которых не было и тридцати лет.
Худощавый, стремительный Карл подошел к Августу быстрой и легкой походкой кавалериста, потянулся, обнял за плечи и сказал, будто отрубил:
— Здравствуй, брат!
Август нагнулся, дабы облобызать братца (их матери — датские принцессы и впрямь сделали их двоюродными братьями), но тот уже круто, по-военному повернулся и замаршировал в столовую. За ним последовали и оба польских короля, так что у дверей вышло полное замешательство: и Август, и Станислав желали войти первыми. Более ловкий и гибкий Станислав сделал вид, что он пропускает вперед Августа, и, когда тот согнулся в благодарственном поклоне, первым проскользнул в столовую.
Карл уже сидел за столом и наблюдал за всем с явной насмешкой. Настроение у Августа окончательно испортилось. А тут еще вошедший солдат прямо под его королевский нос поставил миску с вонючей солдатской похлебкой. Последнего Август совершенно не понимал: «Ну хорошо, ты герой, ты хочешь войти в мировую историю, оттого спишь под солдатской шинелью и ешь на полковой кухне — за пропуск в мировую историю надобно платить! Но почему должны страдать гости?!»
— Вам нравится эта картина?
Август едва не поперхнулся от неожиданного вопроса своего венценосного брата, указывавшего на висевшее у окна большое батальное полотно. Обычно обеды проходили в полном молчании, и нынешняя разговорчивость Карла, признаться, озадачила и встревожила Августа.
— Недурная копия с «Битвы Александра Македонского» Альтдорфера,— ответил он уклончиво.
— Да, я знаю, подлинник у курфюрста Баварии. Как думаете, не уступит ли он его мне? — своим скрипучим голосом спросил Карл.
— Я думаю, сейчас в Европе не найдется монарха, который что-либо не уступил бы вам! — польстил Август. Но Карл, казалось, не обратил никакого внимания на лесть. Он продолжал говорить, обращаясь уже преимущественно к Станиславу:
— Не правда ли, в этой картине чувствуется тайна битвы? Ведь в каждой баталии есть тайна. И только тот, кто разгадает ее, выиграет сражение. Не так ли, кузен?
С этими словами он обернулся к Августу и в упор уставился на него северными, холодными как лед, глазами. Август поежился в явном замешательстве, не зная, что ответить.
— Да, я и забыл, вы ведь не выиграли ни одной баталии, кузен! — засмеялся Карл и как-то сразу постарел лицом, потому, наверное, что при смехе оно становилось еще длиннее.
— Ну отчего же, я выиграл битву при Калише! — обиженно пролепетал Август, с ужасом понимая, что о чем не надо было ему вспоминать, так о победе при Калише.
— Вы же сами утверждали, что оказались под Калишем случайно и что сражение вел Меншиков? — Карл XII сразу вцепился в него, как гончая в зайца.
— Да, да, конечно, там все сделал Меншиков! — Август поспешил склонить голову. Но братец решил, должно быть, потрясти его сегодня, как спелую грушу, и не отставал с расспросами.
— Кстати, насчет этого Калиша,— продолжал Карл.— Вы сражались там против нас, хотя ваши министры уже подписали с нами мир, следовательно, вы нарушили свое королевское слово. Но кто нарушает свое слово однажды, тот легко нарушит его и в другой раз. Почему я должен верить, что вы снова не выступите против меня, как только шведская армия покинет Саксонию? Пипер докладывал мне недавно, что Дрезден кишит тайными русскими агентами, и недавно он сам видел их в «Польском отеле». О чем вы ведете с ними переговоры?
— Поверьте, брат, я не дал аудиенции ни одному русскому агенту и сегодня лично прикажу фон Витцуму арестовать в Дрездене всех лиц, подозрительных вашим министрам!
Август положил на толстую грудь свою могучую руку и преданно уставился в холодные глаза северного властителя. Но Карл смотрел с прежним ледяным недоверием, и Августу померещились вдруг подземелья одной из шведских неприступных крепостей, где он может просидеть до конца жизни.
