Паломник отужинал и вышел на крыльцо поглядеть на вечерний лес. Сгарди остался в доме. Они долго сидели с мельником за столом, беседовали, и скоро разговор сам собой повернулся на Паломника.
– Кто таков будет, и откуда взялся, не ведаю. Жил, как птица небесная, чем бог пошлет. Болтают, на той стороне бывал, – Йохар кивнул в сторону реки. – И даже подолгу там живал, как свой. Я, признаться, думаю, оттуда он и родом, больно уж с нашим братом, лицом несхож. С людьми, то есть, – мельник неловко кашлянул. – Ко мне батраком нанимался, когда работы невпроворот бывало. Работник справный, лишнего ни разу не взял, молчалив – золото прямо. Дочка моя крепко к нему привязалась. Прямо чудное дело! Смотрит порой на него и глаз не сводит. Я, говорит, отец, оторваться от него не могу – славный! Ей-богу, так и говорила! – Йохар развел руками: – Чудное дело, да… Она, видите ли, сударь, у меня с детства падучей страдала, оттого вроде как блажная. А когда Паломник стал в дом являться, припадки сперва реже стали, а потом и вовсе пропали. Говорил он вроде, что на Салагуре его лекари тамошние кой-чему обучили. Только все равно странно! – мельник набил трубку и закурил.
…Ночевали на сеновале. Арвельд начал уже дремать, когда расслышал сквозь сон голоса. Он, вздрогнув, открыл глаза: у входа сидел, завернувшись в свои лохмотья, Паломник, а рядом с ним сидела мельникова дочка.
– Поздно, пичужка, – говорил Паломник. – Шла бы себе спать. Чего полуночничаешь?
– Скучно. На Салагур идешь?
– Туда. Чего тебе из монастыря принести? Мед в сотах будешь есть?
– Не надо мне ничего. Сам приходи.
– Таких подарков – на грош пучок в базарный день…
– Зря ты так. А гляди, ночь какая видная. Звездами так и сыпет, будто горохом. Чудо!
– Там, откуда я родом, говорят, что это у Первого рыболова карман порвался и мелочь просыпалась.
– Вот бессовестный!
– А кто хоть одну монетку такую подберет, – развеселился Паломник, – у того ввек деньгам переводу не будет. Я найду – тебе отдам. Ты с таким приданым, пичужка, выйдешь замуж за любого принца!
Девочка взяла Паломника за руку и что-то тихо ему сказала.
– Перестань, – изменившимся голосом сказал он.
– А что, неправда?
– Завела разговор на ночь глядя… Иди спать, пичужка.
Сквозь дрему до Арвельда еще долго долетали обрывки беседы, звенящий голосок девочки и скрипучий – Паломника. Потом мальчик крепко уснул.
