– Возьми, пригодится.
Палка удобно легла в ладонь – лучше и пожелать было нельзя. Даже сучки здесь словно кто срезал.
– А ты как же?
– У меня есть чем, – ответил Паломник. – Пойдем-ка в ельник, там тень гуще. Долгонько мы по лесу ходили! Как бы не пришлось еще одну ночь тут коротать!
– Не придется, – прозвучал вдруг властный низкий голос.
Сгарди с Паломником застыли на месте, озирая лес: никого не было видно вокруг.
– Драться сможешь? – шепнул Паломник. Арвельд спокойно кивнул.
– Много их, как думаешь? – так же тихо спросил он.
– Слышу четверых, но один тщедушен и слаб, не опасен. Двое других бойцы хоть куда. Спиной ко мне встань, вот так.
– А третий? – вставил Арвельд.
Паломник не ответил, только глаза его сузились.
– Ктой-то там говорит? – хрипло крикнул он в чащу. – Чудеса какие: никого нет, а голоса доносятся! Вышло бы, диво лесное, показалось!
Ни один сучок не треснул, когда из-за темной ели вышел Сен-Леви. Он внимательно оглядел обоих и неторопливо промолвил:
– Вы, почтенный, – Асфеллот дернул подбородком в сторону Паломника, – убирайтесь-ка, пока живы. Нам нужен только ваш спутник.
Паломник сделал вид, что утирает нос и, хромая, приблизился на шаг к Асфеллоту. Сен-Леви так и стоял, не меняя позы. По его губам змеилась презрительная усмешка.
– Послушайте, ваша милость, – Паломник робко прокашлялся и поклонился. – Мы ведь идем своей дорогой, никому худа не делаем. Зачем вам этот юноша?
– Я сказал: убирайтесь, – с расстановкой ответил Сен-Леви. – Третьего раза не будет.
Паломник подобрался еще на шаг, снова отвесил поклон – низкий, до самой земли. Арвельд, не спускавший с него глаз, заметил, что он зачерпнул рукой что-то.
– Идем своей дорогой, никому худа не делаем, – повторил он. – Пустите, ваша милость.
Сен-Леви вытащил из-под плаща рапиру вороненой стали. По клинку шла черненая Асфеллотская вязь. Паломник вдруг сбросил капюшон, и пират отшатнулся от неожиданности – ему показалось, что лицо незнакомца обезображено какой-то болезнью. Паломник метнул ему в глаза горсть земли с хвоей, которую успел подобрать. Другой рукой он выбил рапиру из рук Сен-Леви и отбросил ее ногой далеко в сторону.
Асфеллот крикнул что-то на своем языке, коротко и резко, и тут же с двух сторон выступили его родичи. Одного из них Арвельд тут же сбил с ног, в это время второй замахнулся, чтобы оглушить. Сгарди вовремя увернулся, и удар пришелся плашмя. От такой силы у мальчика из глаз посыпались искры. Он скользнул наземь, схватил Асфеллота за ногу и перекинул через себя, вывернув тому лодыжку.
В это время из-за ели показался Ламор Кривой. Он, выкатив глаза, следил за дракой, стараясь, чтобы ему не попало. В руках оборотень держал сеть. Улучив момент, когда Сгарди повернулся к нему спиной, Ламор набросил ее на мальчика. А первый Асфеллот, уже поднявшись, заломил ему руки и прижал коленом к земле.
Паломник, не дав Сен-Леви проморгаться, рванул пряжку его пояса и в мгновение ока затянул вокруг дерева. Сам одним прыжком оказался около Асфеллота выхватил кинжал и кинулся на врага, метя прямо в глаза. Тот отпрянул, и Паломник рывком поднял Арвельда на ноги, резанул сеть.
Неслись со всех ног – только мелькали вокруг буреломы. Сгарди уже думал, что с дороги они сбились окончательно, когда Паломник перешел на быстрый шаг.
– Поди сюда, – он забрался в глубину лещины. – Слышишь чего?
Сгарди затаил дыхание, прислушиваясь, но вокруг было тихо.
– И я ничего не слышу, – кивнул Паломник. – Стало быть, отстали, – он отер пот. – Я тому Асфеллоту знаешь, что сделал? Помочи разрезал, на которых штаны держатся.
Арвельд, сообразив, фыркнул.
– Их брат, Асфеллоты, насмешек сильно не любят. Ничего, переживет. Дай-ка, гляну, все ли цело, – Паломник ощупал себя и вытащил из-под лохмотьев обрывок черного шнурка, на котором чудом удержалась медная монетка.
– Наше счастье, Арвельд! – Паломник бережно потер ее, счищая землю.
– Это не из тех, что у Первого рыболова из кармана сыпались?
Паломник хрюкнул.
– Нет, на эту не разгуляешься. Лет десять назад семечек стакан еще можно было купить, сейчас и того не дадут. Не знаю даже, в ходу ли они теперь.
– Дай посмотреть. Совсем стерлась… Цехин?
– Эх, не быть тебе менялой, куриная голова, – Паломник припрятал свою монетку.
– Опять за свое взялся! А я бы поел, между прочим.
– На тебя не напасешься, проглот. В монастыре повечеряем…
Арвельд долго еще вспоминал, где видел такую монету – и вправду была похожа на южный цехин, только поменьше. Потом только вспомнил – золотец, четверть дуката. На Приморском рынке он такую видел, в Лафии.
