- Митя, не спи, - я толкнул его в бок. – Мы ночевать тут не останемся. Хотя…
Я мысленно прикинул. Если мои ощущения верны и мы всё-таки попали в некую пространственную петлю, то торопиться нам уже некуда. Вернуться в отделение я и так не успел, операцию по моему внедрению в Никольский собор можно отложить до завтра (пусть мне этого и не хотелось, но куда деваться?), так что мы с чистой совестью можем отдохнуть. Разве что кого-то нужно оставить на страже.
- Никита Иваныч, по темноте идти не дело, - подтвердил мои мысли стрелец. – Ночью бесы особо сильны, рассвета дождаться надобно. Уж ежели они власть свою над нами испытывают… - и он горячо перекрестился.
- Это не бесы, - раздражённо буркнул я. Если б они – гораздо проще бы всё было. А тут мы даже не знаем, с кем (или чем?) имеем дело. Всё следствие совершенно дурацкое. Куча подземных ходов, вместо смертей воскрешения, а вместо преступника – святой праведник. И боярин пропал – вот можно было проявить сочувствие к усталому милиционеру и пропасть в другое время?
- Я посторожу покуда, - предложил парень, складывая в кучу ветки для костра – благо их тут хватало. – Вы тоже ложитесь, Никита Иваныч.
Я благодарно кивнул. После марш-броска под землёй я держался на ногах только потому, что рассчитывал на скорый конец экспедиции. Но мы тащились по колее часа полтора – а ей ни конца ни края.
Взошла луна. Я зевнул и сполз с кочки, подстелив на землю китель. Начинало холодать, не простудиться бы. Ложиться я не рискнул: как бы тепло ни было днём, ночью пока ещё прохладно. Митька уже давно спал сидя, и я последовал его примеру – опустил голову на грудь и задремал. Ноги гудели от долгой ходьбы, в голове шумело. Тяжёлые безрадостные мысли не отпускали. Вдобавок ко всем моим злоключениям мы умудрились вляпаться в какую-то непонятную магию, что водила нас по этой колее. Я не знал наверняка, но чувствовал: что-то тут не то.
- Вечно ты куда-нибудь вступишь, - пробормотал я себе под нос и тоже попытался задремать.
По-видимому, мне это удалось. Проснулся я от холода, ёжась и стуча зубами. Луна передвинулась по небу, из чего я заключил, что скоро начнёт светать. Мы действительно не могли предвидеть, что застрянем здесь на ночь, – я должен был вернуться к бабке не позднее заката. Мы не взяли ни еды, ни воды, ни тёплой одежды, а ранним утром, пусть даже в последний день апреля, по-прежнему стоял лютый дубак. Я вскочил на ноги и попытался размяться, чтобы хоть как-то разогнать кровь и согреться.
Не спасал даже небольшой костёр, который мы оставили на ночь. Холодно было ужасно. Я немного пробежался по колее, не теряя, впрочем, из виду моих спутников. Возможно, мы просто излишне паникуем от усталости, а дорога совершенно обычная: ещё немного – и мы куда-то по ней выйдем. Но милицейская интуиция упрямо твердила: не выйдем.
- Что делать будем, Никита Иваныч?
Ха. Как будто я знаю. Я неопределённо пожал плечами:
- У нас нет вариантов. Пойдём дальше. Разделяться на нельзя, значит, план прежний.
- А если обратно?
- А толку? – я сам не узнал свой скорбный голос. Это дело окончательно сделает меня мало того что циником, так ещё и законченным пессимистом. Хм… - А если в лес? Если свернуть с колеи?
Не то чтобы я собирался искать выход в лесу, просто решил немного расширить границы нашего пути. Всё это время мы шли строго по колее. Я вышел на середину дороги и пересёк её, направляясь в лес. Он возвышался передо мной сплошной чёрной громадой. Это, кстати, тот самый лес, который мы вечером видели пронизанным солнечными лучами. Нет, как всё-таки в темноте меняется восприятие.
- Никита Иваныч! – окликнул меня оставшийся у костра стрелец.
- Что? – я обернулся.
- Вернись-ка, что-то ты растворяться начал.
- В смысле? – я успел сойти с дороги всего на пару метров. Я отчётливо видел следы колёс, костёр, дрыхнущего Митьку и стрельца, который махал мне рукой. Всё было совершенно обычно.
- В прямом! – едва не заорал парень. – Выйди оттуда, участковый!
Не знаю, почему я его послушался. Наверно, опять интуиция. А может, меня так впечатлили его круглые от ужаса глаза. Лично я не чувствовал ничего необычного.
Я вышел обратно на дорогу.
- Ты чего орал? – к моим сапогам прилипла сухая трава, и я принялся чистить подошвы. – Я и до леса-то не дошёл.
- Так это… Никита Иваныч, ты правда растворяться начал, вот те крест! Как будто туман тебя забирал.
- Скажешь тоже, - я оглянулся в сторону леса – там и тумана-то не было. Просто предрассветная темнота. Хотя… что-то же его так напугало. Стрельцы Еремеева – не экзальтированные дамочки, а закалённые воины, паниковать без причины им не свойственно. – Давай по порядку и спокойно. Что именно ты видел?
- Ты сошёл с дороги, а потом как будто полупрозрачным стал. Там дрянь какая-то, участковый, не знаю, но она тебя затягивать стала. Ты неужто не почуял?
- В том-то и дело, что нет. Я шёл по траве к лесу – и всё.
- Бедовый ты человек, Никита Иваныч. А токмо не ходи туда боле, как милиция без начальника будет? Да и Фома Силыч мне голову оторвёт, что не уберёг.
