возделывавший землю и не помышлявший о тех радостях,
какими нас тешит промышленность. Вся необходимая до-
машняя работа возлагалась на женщину, хотя, вообще го-
воря, с женщиной обходились любезно, даже с изысканной
почтительностью. Мужчины же брали на себя только
присмотр за мелким скотом, составлявшим все богатство
семьи, и лишь редко пускали в дело неуклюжий плуг, а
чаще лопату, работая ею лениво, нехотя, полагая труд па-
харя унизительным для своего достоинства. В короткие
периоды мира они все свое время отдавали охоте и рыбной
ловле, развлекаясь притом разбоем: беззастенчиво грабить,
а во время войны, общенародной или местной, ведущейся
то в широких, то в ограниченных рамках, яростно и вдох-
новенно биться – вот что составляло истинное содержание
их жизни и представлялось им единственным занятием,
подобающим мужчине.
Великолепен был вид на само озеро. Его горделивому
плесу, переходившему в красивую реку, придавал осо-
бенную живописность один из тех островков, какие мы
нередко видим так удачно расположенными посредине
шотландских озер. Развалины на этом островке, ныне
почти бесформенные под густою порослью леса, подни-
мались в дни нашей повести башнями и бельведерами аб-
батства, где покоились останки Сибиллы, дочери Генриха I
Английского и супруги Александра I Шотландского*. Это
святое место почли достойным принять также и прах главы
клана Кухил – хотя бы на то время, пока не минет непо-
средственная опасность и можно будет переправить тело в
один почтенный монастырь на севере, где вождю преду-
казано было судьбой мирно почивать бок о бок со своими
предками.
Множество челнов отчаливало в разных местах от
ближнего и дальнего берега, иные – под черными знаме-
нами, другие – с волынщиками на носу, которые время от
времени издавали пронзительные, жалобные, протяжные
звуки, дававшие Гловеру знать, что обряд вот-вот начнется.
Эти заунывные звуки были не более как пробой инстру-
ментов – вскоре за нею должен был подняться всеобщий
плач.
Далекий отголосок донесся с озера или, как показалось,
из дальних и глухих лощин, откуда впадают в Лох-Тэй реки
Дохарт и Лохи. В диком и неприступном месте, там, где в
более позднее время Кэмбелы основали свой оплот – кре-
пость Финлейригг, – скончался грозный повелитель кухи-
лов, и, чтобы придать погребению должную торжествен-
ность, его тело решено было переправить по озеру на ост-
ров, назначенный ему временно местом упокоения. По-
гребальный флот с ладьей вождя во главе, над которой
развевалось огромное черное знамя, прошел уже более
двух третей своего пути, прежде чем стал виден с того
возвышения, откуда Саймон Гловер следил за церемониа-
лом. В то мгновение, когда вдали раздался вопль пла-
кальщиков с погребальной ладьи, все другие плачи сразу
смолкли, как ворон прерывает свое карканье и ястреб –
свой свист, едва послышится клекот орла. Лодки, сновав-
шие взад и вперед и рассыпавшиеся, точно стая уток, по
глади озера, теперь стянулись в строгом порядке, давая
проход погребальной флотилии и занимая каждая поло-
женное ей место. Между тем пронзительное пение боевых
волынок становилось громче и громче, и крики с бесчис-
ленных челнов, следовавших за ладьей под черным зна-
менем вождя, поднимались, слившись в дикий хор, к
Том-ан-Лонаху, откуда Гловер наблюдал эту картину. Ла-
дья, возглавлявшая процессию, несла на корме особый
помост, на котором, убранное в белый холст, но с непо-
крытым лицом, возлежало тело усопшего вождя. Его сын и
ближайшие родственники теснились на этой ладье, а сле-
дом шли бессчетные суденышки всех родов, какие только
оказалось возможным собрать по самому Лох-Тэю и при-
тащить волоком по сухопутью с Лох-Ирна и отовсюду, –
иные из очень ненадежного материала. Здесь были даже
курраги, сделанные из воловьих шкур, натянутых на иво-
вый каркас, – нечто вроде древнебританских лодок. Мно-
гие прибыли даже на плотах, связанных нарочно для этого
случая из чего пришлось и кое-как, так что представлялось
вполне вероятным, что иные из сородичей покойного еще
до окончания проводов отправятся в царство духов, чтобы
там услужать своему вождю.
Когда с меньшей группы челнов, стянувшихся к краю
озера в стороне от островка, завидели главную флотилию,
гребцы принялись окликать друг друга таким дружным и
громким плачем, с такими протяжными и странными ка-
денциями, что не только вспугнутые олени изо всех лощин
на много миль вокруг бросились искать прибежища далеко
в горах, но и домашний скот, привычный к человеческому
голосу, был охвачен тем же страхом и, подобно своим ди-
ким сородичам, устремился с пастбищ в болота и дебри.
На эти звуки стали выходить из монастыря, из-под
низкого его портала, иноки, обитатели островка, неся рас-
пятие, хоругвь и все дароносицы, какие имелись у них,
одновременно загремели над озером все три колокола,
гордость обители, и похоронный звон докатился до слуха
