смену воплю горести, так недавно будившему эхо на бе-
регах Лох-Тэя, и тысячи голосов возглашали славу юному
вождю, когда стоял он на корме, вооруженный с головы до
пят, к цвете первой возмужалости, ловкости и красоты – на
том самом месте, где так недавно возлежало тело его отца,
окруженный ликующими друзьями, как тот был окружен
неутешными плакальщицами. Один из челнов сопровож-
дающей флотилии держался борт о борт с почетной ладьей.
Его вел за кормчего Торквил из Дубровы, седой исполин,
на веслах сидели восемь его сыновей – каждый выше
обычного человеческого роста. Как любимый пес, могучий
волкодав, игриво скачет, спущенный со своры, вокруг
благодушного хозяина, так челн названых братьев сколь-
зил мимо барки вождя, то с одного борта, то с другого, и
даже вился вокруг нее, словно в радости, бьющей через
край. В то же время в ревнивой бдительности волкодава, с
которым мы их только что сравнили, они не давали ни
одной лодке беспрепятственно приблизиться к судну во-
ждя, так как их челнок неминуемо наскочил бы на нее в
своем бешеном кружении. Их названый брат стал главою
клана, и теперь, возвысившись вместе с ним, они этим
бурным и отчаянным способом выказывали свое торжест-
во. Далеко позади и совсем с другими чувствами в сердцах
пловцов – или по меньшей мере одного из них – шла ма-
ленькая лодочка, в которой Бушаллох с сыном везли Сай-
мона Гловера.
– Если наш путь лежит к тому концу озера, – сказал
Саймон приятелю, – то нам туда добираться не час и не два.
Но только он это сказал, гребцы в челне лейхтахов73,
названых братьев вождя, по сигналу с барки сложили весла
и, дав суденышку Бушаллоха поравняться с их собствен-
ным, перебросили ему на борт длинный ремень, который
Нийл тут же закрепил на носу своего челна, тогда лейхтахи
вновь налегли на весла и, хотя вели теперь на буксире еще
и малую лодочку, понеслись по озеру с прежней почти
быстротой. Буксир мчался так стремительно, что лодочка,
казалось, вот-вот перевернется или развалится на куски.
73 То есть телохранителей.
Саймон Гловер следил в беспокойстве за отчаянными
маневрами. Временами борта лодчонки так глубоко ухо-
дили в воду, что только дюйма на два высовывались над ее
поверхностью, и хотя друг его Нийл Бушаллох уверял, что
все это делается в знак особого почета, горожанин молился
в душе, чтобы плавание кончилось благополучно. Его же-
лание исполнилось – и куда быстрей, чем он смел наде-
яться, потому что празднеству назначено было происхо-
дить в каких-нибудь четырех милях от острова погребения.
Это место избрали в угоду молодому вождю, так как сразу
после пира Эхин должен был пуститься в путь, направляясь
на юго-восток.
У южного залива Лох-Тэя красиво сверкала песчаная
отмель, где могли удобно причалить суда, а на сухой лу-
говине за отмелью, уже по-вешнему зеленой и огорожен-
ной с трех сторон лесистыми косогорами, шли усердные
приготовления к приему гостей.
Горцы, которые недаром слывут умелыми плотниками,
построили для пиршества длинную беседку, или лесной
павильон, где могли разместиться человек двести, а вокруг,
назначенные, видимо, под спальни, теснились во множе-
стве небольшие хибарки. Колоннами, балками и стропи-
лами этого временного пиршественного зала служили
стволы горных сосен, еще покрытые корой. С боков про-
ложили перекладины из того же материала и все это пе-
ревили зелеными ветвями елей и других хвойных деревьев,
которых росло достаточно в ближних лесах, в то время как
окрестные холмы доставили в изобилии вереск, чтобы
выстлать им крышу. В этот лесной дворец были пригла-
шены на пиршество наиболее важные из гостей. Другие,
менее значительные, должны были пировать под много-
образными навесами, построенными не столь рачительно, а
еловые стволы, сколоченные наспех и расставленные под
открытым небом, предназначались для прочего бесчис-
ленного люда. Вдалеке были видны костры, в которых рдел
древесный уголь или пылали дрова, а вокруг них несчетные
повара трудились, хлопотали и злобились, как бесы, рабо-
тающие в своей природной стихии. Ямы, вырытые на
склоне холма и выложенные раскаленным камнем, слу-
жили печами, в которых тушились в огромном количестве
говядина, баранина и дичь, ягнята и козлята цельными
тушами висели над огнем на деревянных вертелах или же,
рассеченные на части по суставам, томились, как в котле, в
мешках из их собственной шкуры, наспех сшитых и на-
полненных водою, в то время как всяческая рыба – щука,
форель, лосось, хариус – жарилась более сложным спосо-
бом, в горячей золе. Гловеру доводилось видеть пиры в
Горной Стране, но ни для одного угощение не изготовля-
лось в таком варварском изобилии.
Горожанину, однако, не дали времени подивиться на
окружающее зрелище. Едва они причалили у отмели, Бу-
шаллох заметил в некотором смущении, что, поскольку их
не пригласили в павильон (на что он, как видно, рассчи-
