посоветует сделать хитростью то, чего можно достичь
прямою силой. Он остается при своем мнении и согласен
выступить в поход во главе своих собственных вассалов и
тех людей, каких могут выставить бароны Пертшира и
Карса, и либо он образумит этих горцев и приведет их к
покорности, либо ляжет костьми среди диких скал.
– Благородные слова, милорд Дуглас! – сказал Олбени.
– Король может с уверенностью положиться на твое бес-
страшное сердце и на отвагу твоих храбрых приспешников.
Но разве ты не видишь, что скоро придется тебя отозвать и
направить туда, где твое присутствие и служба решительно
необходимы Шотландии и ее государю? Разве ты не за-
метил, каким мрачным тоном безрассудный Марч объявил,
что его приверженность и верность нашему суверену, здесь
присутствующему, ограничена лишь тем временем, пока
он остается вассалом короля Роберта? И разве вы сами не
высказали подозрения, что он замыслил перекинуться на
службу Англии?.. С горными кланами могут вести бои и
другие вожди, менее могущественные, менее прослав-
ленные, но если Данбар откроет нашу границу мятежным
Перси* и их сообщникам англичанам, кто их отгонит, пока
Дуглас будет в другом месте?
– Мой меч, – ответил Дуглас, – равно готов нести
службу его величеству как на границе, так и в сердце
Горной Страны. Мне и раньше доводилось видеть спины
гордого Перси и Джорджа Данбара, могу увидеть еще раз.
И если королю угодно, чтобы я принял меры против воз-
можного объединения иноземцев с изменником, – что ж,
чем доверять не столь сильной и значительной руке важ-
ную задачу усмирения горцев, я склонен скорее выска-
заться е пользу политики Олбени: пусть и впрямь эти ди-
кари изрубят друг друга, избавив баронов и рыцарей от
труда гоняться за ними в горах.
– Милорд Дуглас, – сказал принц, решив, как видно, не
упускать ни единого случая позлить своего высокомерного
тестя, – не желает оставить нам, уроженцам Низины, даже
те жалкие крохи чести, какие могли бы мы собрать за счет
мужичья из горных кланов, покуда он со своими погра-
ничными рыцарями будет пожинать лавры победы над
англичанами. Но если Дуглас видел чьи-то спины, видывал
их и Перси, и мне случалось слышать о таких великих чу-
десах: пошел человек за шерстью, а домой пришел остри-
женный.
– Оборот речи, – сказал Дуглас, – вполне приличествует
принцу, который говорит о чести, прицепив к шляпе вместо
ленты сумку гулящей девки.
– Извините, милорд, – сказал Ротсей, – когда человек
неудачно женат, он становится неприхотлив в выборе тех,
кого любит par amours43. Цепной пес хватает кость, какая
поближе.
– Ротсей, мой несчастный сын! – воскликнул король. –
С ума ты сошел? Или ты хочешь навлечь на себя всю бурю
отцовского и королевского гнева?
– По приказу вашей милости, – ответил принц, – я
умолкаю.
– Итак, милорд Олбени, – сказал король, – если таков
твой совет и неизбежно должна пролиться шотландская
кровь, как, скажи, мы убедим дикарей разрешить свой спор
таким сражением, какое ты предлагаешь?
– Это, государь мой, – отвечал Олбени, – мы установим
по зрелом размышлении. Впрочем, задача не так сложна.
Потребуется золото на подкуп кое-кого из бардов да
главных советников и верховодов отдельных групп. Кроме
43 Свободной любовью (буквально, «по любви», – франц.)
того, мы дадим понять предводителям обоих союзов, что
если они не согласятся уладить спор этим мирным спосо-
бом…
– Мирным, брат? – сказал с укоризной король.
– Да, мирным, государь, – возразил его брат. – Ибо
лучше сохранить мир в стране ценою гибели трех-четырех
десятков молодцов из горных кланов, чем тянуть войну до
тех пор, пока не погибнут десятки тысяч от меча, и огня, и
голода, и всяких трудностей горного боя. Вернемся к на-
шему предмету: я думаю, та сторона, к которой мы первой
обратимся с нашим планом, жадно за него ухватится, дру-
гая же постыдится отклонить предложение тех, кто при-
зывает доверить дело мечам своих самых отважных бой-
цов, национальная гордость и клановая ненависть поме-
шают им увидеть, какую цель мы преследуем, предлагая
уладить вопрос таким путем, они с большей охотой при-
мутся резать друг друга, чем мы – подстрекать их на эту
резню… А теперь, когда совет наш все обсудил и помощь
моя больше не нужна, я удаляюсь.
– Повремените, – сказал настоятель, – ибо я тоже дол-
жен указать на бедствие, такое черное и страшное, что оно
покажется невероятным благочестивому сердцу вашей
милости. И я говорю о нем с прискорбием, потому что в
нем (это верно, как то, что я недостойный слуга святого
Доминика!) заключается причина гнева господня на нашу
несчастную страну: из-за него наши победы превращаются
в поражения, наша радость – в печаль, наши советы раз-
дирает несогласие и нашу страну пожирает междоусобная
война.
– Говорите, досточтимый приор, – сказал король, – и не
сомневайтесь: если причина зол во мне или в моем доме,
моей первой заботой будет устранить ее.
Он произнес свои слова запинающимся голосом и
