Тем временем мы добрались до второго этажа и бок о бок пошли по узкому коридору, едва не касаясь красных, как внизу, стен плечами.
Здесь было множество дверей – я насчитал почти пару десятков с одной стороны и с другой еще столько же. Видимо, Митху почувствовал мой невысказанный вопрос и на ходу постучал в одну из комнат. Не останавливаясь, прошел дальше, барабаня костяшками пальцев в некоторые двери – словно совершал ежедневный ритуал. Завершив обход, он, не глядя на меня, застыл в начале прохода.
Через несколько секунд защелкали внутренние запоры. Комнаты открылись одновременно, и из каждой в коридор вышло по ребенку. Некоторые еще потирали кулачками заспанные глаза. На первый взгляд дети, все как один, напоминали Джагги – будто каждого из них специально подстригли и одели под копирку. Разве что лица немного отличались: разные носы, уши и, конечно, глаза. Только на такие подробности люди обращают внимание в последнюю очередь.
Дети – самые незаметные существа в мире, которых часто не видят и не слышат.
– Малыши приступят к работе после полудня, так что мы разбудили их чуть раньше, чем они привыкли, мой новый воробушек.
Хм… Я-то точно никого не будил. Кстати, почему он уже считает меня одной из своих маленьких птичек?
– В чем заключается работа, Митху…
После недолгих раздумий я таки добавил к имени знак почтительного обращения. Вроде бы Митху ни на чем таком не настаивал, однако уважительную форму, скорее всего, оценит.
Если он и обратил внимание на мое секундное колебание, то ничем этого не показал.
– В каждом гнезде свои секреты, малыш. Если хочешь узнать наши, нужно немного подождать – и тебе все станет ясно.
Похоже, дети окончательно проснулись и теперь незаметно меня рассматривали, хотя ни одного прямого взгляда я не уловил.
Подобное умение приходит с практикой. Я, например, научился шпионить, подсматривая за работой Халима с труппой лицедеев. Не верится, что каждый из пары десятков детей освоил навыки незаметного наблюдения самостоятельно.
Значит, Митху обучал их азам сценического искусства? Но зачем?
Я физически ощущал скрестившиеся на мне взгляды и постарался вести себя как можно более непринужденно. Та еще задачка, учитывая, что я был новеньким, стоящим рядом с единственным взрослым человеком в доме. И человек этот явно управлял жизнями детей.
Митху присвистнул и махнул рукой в сторону лестницы в конце коридора.
– Чик-чирик, мои птички! Снимаемся с насестов и перелетаем под навес. Пора поприветствовать нового воробушка, а заодно и выяснить, хочет ли он остаться с нами.
Возражений он явно не ждал и, развернувшись, пошел первым, за ним гуськом потянулись остальные.
Я пристроился в конец маленькой колонны. Хотя точно ли сзади никого не было? У меня закололо в затылке, как обычно бывает, когда за тобой следят. Оборачиваться я не стал – лишь слегка повернул голову, поставив ногу на первую ступеньку. Ага, за спиной крадется тот самый мальчишка с первого этажа…
Шел он неслышно, стараясь попадать в мой шаг.
То ли у него это получалось случайно – но в случайности я последнее время верить перестал, – то ли мальчик и вправду маскировался. Я решил, что верно последнее, и сделал в уме заметку: у маленьких птичек Митху были свои секреты и неплохая подготовка.
Не променял ли я шило на мыло? Может, сбежать, пока не поздно? Вряд ли пара мальчишек с первого этажа сумела бы мне помешать, каким бы трюкам ни обучил их Митху. Другое дело, что таких ребят здесь было несколько десятков и вели они себя словно куклы, которых дергают за ниточки.
Улиц Кешума я не знал совсем, и скрыться будет сложновато, а уж найти безопасное место, где можно отсидеться после побега, – нечего и мечтать.
На самом деле я нуждался в Митху. У ребенка без гроша в кармане, да еще самой низшей касты, шансов на выживание в Империи Мутри немного. А те, что есть, долго протянуть не позволят.
Я бросил еще один незаметный взгляд на маленького шпиона и побежал за ушедшей вперед колонной.
Лестница вывела меня в короткий коридор с тремя узкими арками в стенах. Дальнейший путь преграждала покрытая патиной медная дверь. Каждый раз, когда вижу море, вспоминаю ту патину – зеленоватую, с голубыми и коричневыми крапинками.
Никого из ребят видно не было, Митху тоже куда-то пропал.
Я подошел к двери и ударил в нее кулаком, надеясь, что поступаю правильно.
Засов открыли, и в коридор выскочила пара мальчишек. Встав по обе стороны от меня, они обменялись взглядами.
Стены комнаты за дверью были выкрашены в темно-коричневый цвет, перемежающийся светлыми искорками – они словно двигались за моим взглядом. В разных концах помещения мерцали зажженные свечи; арки вдоль стены, в которые могло бы заглянуть солнце, хозяева завесили плотными коврами. Дети неподвижно сидели каждый у своей свечи и, в отличие от пляшущих огоньков, казались вырезанными из камня изваяниями. Митху восседал у дальней стены, облокотившись на пухлые, богато расшитые подушки, совсем не такие, как на первом этаже.
