По обе стороны от него стояли взрослые мужчины, разительно отличающиеся от остальных жильцов дома. Если дети были совершенно одинаковы, то эта парочка в общий образ не вписывалась никак.
– Это Аскар и Билу. Не бойся, маленький воробушек, заходи. – Митху поманил меня к себе.
Аскар и Билу походили на голодного уличного кота и перекормленного хряка, обучившегося ходить на задних лапах.
Первый из них обладал острым, поистине кошачьим взглядом карих с золотой искрой глаз. По его лицу, обнажая крепкие зубы, бродила самодовольная улыбка. На нем была расстегнутая короткая жилетка, под ней виднелся впалый живот. Штаны, похоже, держались на бедрах лишь за счет туго затянутой бечевки. Волосы короткие и кудрявые, щеки чисто выбриты. Аскар был здорово похож на скелет, на черепе которого уселся пушистый зверек.
Билу был в два – нет, в три! – раза больше своего товарища. Рубахи он не носил; его широкую грудь покрывали зеленые и красновато-коричневые узоры. Калри – обычная краска для кожи. Делают ее из стеблей и засушенных корней растений. Каждый вдох словно давался ему с большим трудом – настолько шумно втягивал он воздух. Смазанные маслом прямые черные волосы падали ниже плеч. Глазки маленькие, как у свиньи, и совершенно равнодушные.
Я разглядывал странную парочку, не слишком доверяя словам Митху. Как их не бояться? Эти двое словно созданы для того, чтобы внушать страх. Либо отваживают людей от своего хозяина, либо запугивают, чтобы с ними было легче иметь дело.
Стало быть, опасен и сам Митху. Как он в одиночку справился с белоглазыми…
– Чик-чирик, иди сюда!
Митху снова махнул рукой, и я, перешагнув порог, подошел к нему и встал в нескольких шагах. Он улыбнулся и кивнул – похоже, своим мыслям.
В нашем мире много маленьких страхов. Часть из них относится к явным и непосредственным угрозам. Другие страхи проистекают из той боли, что мы испытали в прошлом и которая вполне может вернуться в будущем. Мы не догадываемся – когда и как именно, но подобные пугающие мысли нас посещают. И, наконец, последний вид страха рождает ожидание. Мы испытываем тревогу, не зная, что нас ждет впереди, но чувствуем: что-то обязательно случится. Воспрепятствовать этой опасности нельзя, и она точно нас настигнет.
Представь, каково оно, когда все страхи разом обрушиваются на маленького сироту.
Именно в таком положении я и очутился. Что скажет Митху? Ложные это страхи или вполне обоснованные?
Он поднял со столика колбочку из обожженной глины, прикрепленную к короткой трубке, вставил конец трубки между губ и втянул в себя воздух. Изо рта и носа вырвался дымок, в комнате запахло тлеющим углем и корицей. Откашлявшись, Митху откинулся на подушки, и его веки затрепетали.
– М-м-м… Как тебе мой дом, маленькая птичка?
Проведя долгие годы в театре, я усвоил, что первое впечатление часто обманчиво. Эта теория была верна тогда и не раз подтверждалась на протяжении всей моей жизни. Дом Митху в нее вполне укладывался. Разумеется, откровенничать я не стал.
– Мне нравится. – Короткий простой ответ вряд ли мог навлечь на меня неприятности.
– И все? – удивился Митху, выпустив еще один клуб дыма и сухо кашлянув. – В моем доме живет множество потерявшихся маленьких птичек – вроде тебя. Так, воробьи? – оглянулся он на ребят.
Те дружно зачирикали.
– Видишь? – хмыкнул он. – Они одеты, сыты, у каждого есть своя комната – в таких вещах нуждается каждая птичка. Хочешь иметь то же самое? Мне кажется – хочешь.
Митху сунул было трубочку в рот, но передумал и, вытащив ее, вопросительно ткнул в мою сторону глиняной колбой.
Конечно, он угадал. Безопасный уголок стал бы для меня подлинным благословением. Не только потому, что там я получу пропитание. Мне требовалось укрыться от всевидящего взора Коли. Во всяком случае – до тех пор, пока не придумаю, как ему отомстить.
– Да, было бы здорово. Мне и вправду нужен дом.
С последним словом моя грудь наполнилась болью. Я на миг оцепенел и, утратив связь с происходящим, взглянул на комнату откуда-то из-под потолка. Ощущения были такие, словно ткань разума свернулась в грани восприятия, только сосредоточиться не получилось.
Митху хлопнул в ладоши, и я тут же вынырнул из забытья.
– Не надо вилять, птичка. – Он постучал трубкой по открытой ладони. – Говори прямо: нужна тебе новая семья? Работа, цель в жизни? Хочешь заниматься тем же, чем и мы?
Наступил удобный момент все выяснить.
– А что именно делаете вы и ваши маленькие… хм… воробушки?
В комнате зазвучал легкий смех, но Митху поднял руку, заставив ребят замолчать.
– Мои маленькие воробушки избавляют людей Кешума от обременяющего их имущества. Ну и приезжих тоже: торговцев, странников и прочих богатых дурней. У сапожника мы возьмем обувь, у торговца – фрукты и овощи, тушеное мясо – все, что плохо лежит. Кто-то у нас бегает, кто-то поет, и никто не спускает глаз с разных блестящих вещиц.
– Так вы воры…
Получилось резко, однако Митху даже ухом не повел.
