День я провел, валяясь в кровати. Странные ощущения! Столько лет спал на жестком деревянном покрытии, что теперь не знал, как приспособиться к мягкому ложу. Уж слишком уютно, непривычно!
В конце концов я перестал искать удобное положение и лег на спину, уставившись в красно-коричневую стену. Вспомнив слова Митху, погрузился в забытье. Мне снился Коли, виделись жуткие плетения, которыми я его в один прекрасный день одолею. Я изменю мир так, чтобы вчерашняя ночь никогда не повторилась.
Разбудило меня эхо глухого удара.
С трудом разлепив веки, я застонал. Еще удар. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина лет около пятидесяти. В ее темных волосах пробивалась седина, а виски совсем побелели. Я вполне мог решить со сна, что в комнату зашла усталая бабушка, только бабушки у меня не было.
Ее одежда состояла из отреза когда-то красной, но уже поблекшей шелковой ткани, обернутого вокруг талии и перекинутого через плечо. Края одеяния спускались до лодыжек. Несмотря на свободно свисающий наряд, живот женщины заметно выпирал наружу. Она уставилась на меня мутными водянистыми глазами:
– Ты – его новый воробей?
Я кивнул.
– Я – маленькая Кайя. Ты должен поесть, – кивнула она на зажатую в руках небольшую чашу. С кровати не видать, что там внутри. – Потом наденешь новый костюм и спустишься вниз. Митху-
Говорила маленькая Кайя почти без интонаций, без ударений – словно неживая.
– Новый костюм?
Она одарила меня долгим взглядом, и я невольно отвел глаза. Маленькая, называется…
Женщина передала мне чашу, которую я едва не выронил, не заметив, что к ее боку прижат тонкий кусочек тори. Пища была холодной – видно, приготовили давненько. Я остался стоять посреди комнаты с чашей в руках, переваривая последние события.
Еще вчера утром на меня напали белоглазые, а сегодня у меня уже есть новый дом и еда.
– Ешь, не стой столбом.
Тон маленькой Кайи не допускал возражений, однако по-прежнему был совершенно бесстрастным.
Я послушно плюхнулся на кровать и, отломив кусок лепешки, макнул его в похлебку. Снова чечевица… Согнув тори пополам, я соорудил грубую ложку и постарался насладиться завтраком. Задача оказалась непростой – блюдо было совершенно безвкусным, если не считать специй, от которых у меня заслезились глаза.
Так или иначе, я доел похлебку до донышка. Голод не тетка…
– Держи.
Маленькая Кайя положила на кровать стопку одежды и протянула руку. Я подал ей чашу и пробормотал слова благодарности. Женщина фыркнула и, ничего не ответив, все с тем же каменным лицом вышла из комнаты.
Новый наряд один к одному напоминал одежду Джагги. Ну да. Тряпки здесь точно всем выдают одинаковые. Понять, что за этим стоит, я пока не мог, однако решил по мере возможности выяснить.
Раздевшись, накинул на себя рубаху и штаны и спрыгнул с койки. Вряд ли следует заставлять Митху ждать, так что я побежал к двери… и тут же остановился – изучил ящик, в котором лежала одинокая книга.
Ключ я положил под кровать, однако кто поручится, что его не найдут, когда меня не будет в комнате? Взять с собой? А вдруг на меня опять нападут? Надо найти тайник. Я вернулся к кровати. Оторвал полоску ткани от старой одежды, привязал к ушку ключа и примотал его к нижней стороне своего матраца из сплетенных бечевок. Во всяком случае, с первого взгляда не обнаружишь.
Убедившись, что ключ закреплен как следует, я побежал вниз.
Воробьи собрались на первом этаже, встав в круг, в центре которого возвышался Митху. Он дождался, пока я не втиснусь между двумя парнишками, и дважды хлопнул в ладоши:
– Чик-чирик, воробьи!
Ребята дружно пискнули в ответ, один я задержался, не успев сообразить, чего от меня ждут. Впрочем, Митху моей оплошности словно не заметил.
– Итак, заступаем на смену, воробьи. – Митху лениво описал указательным пальцем круг. – Кто вчера выходил с утра?
Вверх поднялось несколько рук.
– Ага. Значит, меняемся, – кивнул он. – Джагги разобьет вас на группы. Свистуны, щипачи, говоруны. Ника сегодня будет собакой.
Молчаливый парнишка, следивший за мной вчера на втором этаже, вышел в круг.
– А это – Ари, ваш новый брат. Он еще не знает наших обычаев, так что насмехаться над ним не нужно, наоборот – присматривайте, обучайте, превратите его в отличного воробья. Ари, будешь работать с утра, – повернулся ко мне Митху. – Джагги и Ника о тебе позаботятся.
Он хлопнул в ладоши, распуская ребят, и вышел из комнаты. Половина воробьев разбрелась по спальням, остальные выстроились перед Джагги в две короткие шеренги. Открыв висевший на шее мешочек, тот достал оттуда разноцветные ленточки – синие, оранжевые и белые – и закрепил каждому воробью на запястье, после чего повернулся ко мне:
– Ты новенький, поэтому свистуном или щипачом тебе быть не светит. Сомневаюсь, что ты можешь похвастаться наметанным глазом и верной рукой. Сегодня будешь говоруном.
Джагги предложил мне вытянуть руку, и я подчинился. Возможно, показалось, но ленточку на моем запястье он затянул куда крепче, чем на руках других ребят.
– Что такое «говорун»? – спросил я, рассеянно потирая кисть.
