– Ника, милая моя… Моя верная собака… Прошу, останови его! Твой брат сошел с ума! Он хочет разрушить все, что я построил. Мы построили! Ведь это твой дом…
Девочка стояла с таким видом, который я замечал за ней не раз: то ли нечего сказать, то ли надо многое обдумать. Не поймешь, пока сама не скажет.
– Ты прав, Митху. Это мой дом. А это мои братья и сестры. Ты учил меня жить для них и за них умирать. За них – не за тебя.
Повелитель воробьев испуганно расширил глаза. Казалось, они даже задрожали. А потом на него что-то нашло. Может, сказалась потеря крови или ощущение безумного поворота в его беспечной жизни, а может – белая отрада. Скорее всего, все вместе. Он запрокинул голову и вновь расхохотался. Смеялся долго и с таким чувством, что бурливший во мне огонь поутих, а прохожие оторвали взгляд от бездыханных тел и перевели его на крышу, с которой доносился голос короля воробьев.
– Ах, Ари! Ари, Ари, Ари! – Он приложил окровавленную ладонь ко лбу, оставив на нем красный отпечаток. Кровь потекла ему в глаза и залила лицо. – Значит, ты тоже даешь мне выбор? Полетать или умереть от удара мечом? Или позволишь убежать и попытать счастья у Коли?
Мой гнев сошел на нет, и вместо него появилось осознание происходящего.
Что я наделал?
Я внезапно обмяк. Меч задрожал в моих руках и едва не упал на пол.
– Ари… Открою тебе один секрет. – Митху засмеялся еще громче. – Я ведь тоже когда-то был воробьем. И летать умею, сын мой.
Сделав свой выбор, он прыгнул с крыши.
Я уже понял, что Митху – лжец, и своим прыжком он лишь укрепил меня в этом убеждении.
Не был он воробьем.
И летать, разумеется, не умел.
К краю крыши я подбежал как раз в ту секунду, когда его тело рухнуло на землю.
Так не стало короля воробьев, и я видел его смерть.
Сегодня ходят разные истории. Рассказывают, что я искромсал злополучную троицу на куски. Говорят, что при этом визжал и выл, словно демон. Что зловеще смеялся. Что под крики воробьев кровь дождем лилась с крыши.
Говорят, что я зарезал их во сне. Взял и вскрыл им горло, а на следующий день был объявлен королем воров и воробьев.
Можно услышать, что я отравил Митху, Аскара и Билу и помогла мне маленькая Кайя, которая всегда ненавидела повелителя воробьев, ко мне же питала слабость. Ни одна из этих историй не содержит и крохи истины. В холодном сердце маленькой Кайи не было места ни для меня, ни для Митху. Ее заботили лишь собственные обязанности, волновал лишь сегодняшний день – и то я в этом не уверен.
Так или иначе, уже к полудню на улицах Кешума звучало мое новое прозвище.
Проливающий кровь…
И те, кто не знал моего настоящего имени, его узнали.
По-другому и быть не могло – ведь воробьи теперь стали моими.
Я намерен был сделать все, чтобы их не обижали и не продавали в рабство.
Кто-то может подумать, что
Так что троица спокойно валялась на улице.
Посланник от Коли, дрожа всем телом, не смел сойти с места. Куда там – вот-вот грохнется в обморок.
У меня тоже тряслись руки, однако то, что произошло, уже не отменишь, и мне не следовало выказывать страх. Я не знал, чего ждать от тощего: вдруг он по-прежнему тверд в намерении забрать наших воробьев по приказу Коли?
Стоило один раз сложить ткань разума – и во мне вдруг проснулся опыт из прошлой жизни. Я задумался: что сейчас можно использовать? Дельная мысль пришла быстро.
Допустим, на крыше идет театральное представление. Стало быть, мне следует убедить тощего, что я убью его, не задумываясь. Более того – именно это и планирую сделать.
Выдохнув, я припомнил позы, которые обычно принимал Махам, изображая героя, готового вершить правосудие. Внушил себе ленивую уверенность большого кота, собирающегося наброситься на легкую добычу, и меч в руке тут же перестал трястись.
– Если хоть пальцем тронешь Таки – последуешь за дружками. Митху утверждал, что умеет летать. Он ошибался. Как насчет тебя?
Я замолчал, вопросительно выгнув бровь, и воспользовался наступившей паузой, чтобы отдышаться.
Тощий облизал губы. Посмотрел на Таки, словно взвешивая в уме мешок риса и прикидывая затраты. Затем взглянул на кромку крыши, с которой только что упали трое мужчин, и поднял руки.
– Я точно знаю, что летать не умею. И пробовать не хочу. – Приложив руку к сердцу, он протянул ее мне: – Прими наилучшие пожелания, новый король воробьев! Я вернусь к Коли и расскажу ему, что Митху… нас покинул. Мне не нужны неприятности – ни от вас, ни от моего хозяина.
