И, точно мольба Инувы была услышана, свершилось чудо: одна из пущенных игл удачно попала прямо в глазное яблоко. Лучшей возможности и придумать нельзя. За те драгоценные секунды, пока Хофу, с трудом сопротивляясь нахлынувшим потокам паралича, вытаскивал поврежденный орган, Инува не медля прыгнул в тень, мысленно облегченно вздохнув и порадовавшись, что недавнее предчувствие о ближайшей кончине его подвело. Однако отнюдь не Бродяга внял мольбам своего юного прислужника - совершенно иное Божество, повелевающее смертью и стремящееся поскорее заполучить к себе в руки ценного проводника в мире теней, откликнулось на его зов. В тот самый момент, когда большая часть Инувы уже ощутила на себе блаженную прохладу иного измерения, Хофу наконец-то вырвал покалеченный глаз. Заметив, что противник бесстыдно скрывается со славного поля боя, мужчина с невероятной скоростью рванул в его сторону и (не без божественной помощи) в последний миг взмахнул острыми тонкими саблями.
- Не ту тень ты выбрал, малец, - спокойно проговорил Хофу, глядя на отрубленную голову Инувы.
Лицо. Мое лицо. Он украл его. Кто он? Что он такое? Почему мне кажется, что мы знакомы? Откуда я знаю его голос?
Сил лежал на холодных камнях, скованный непреодолимым ужасом: пред незнакомцем в Кайе; пред тем, как ему удалось победить Калия; и, конечно же, пред сорванной маской и ее непредотвратимым исходом. Еще с детства ему твердили, что в тот самый миг, когда он снимет хотя бы часть костюма, его кожа воспламенится черным пламенем, а остальное тело немедленно постигнет наимучительнейшая гибель из всех, что можно вообразить. Лишь когда была проведена вторая На Ал'ада, он позволил себе проверить сей непреложный постулат. Оголенная кисть не вызвала ни Бога Смерти, ни невыносимых мук, однако юноша все равно продолжал испытывать детский страх пред снятыми частями Кайи.
Откуда-то неподалеку до Сил начали долетать звонкие звуки ударов: казалось, в ближайших коридорах происходила жесткая борьба. Совсем скоро все стихло, и в комнату ворвался Кадд'ар с окровавленным посохом. В ту же секунду он подбежал к Сил и тревожно осмотрел его.
- Ты в порядке? - спросил лидер.
- Д-да, да. Со мной все хорошо. Спасибо за беспокойство, - смутился Сил. - Зачем вы здесь? Вы же сказали, что я справлюсь с Калием - хотели удостовериться, что ваше предсказание сбылось?
- Сил, запомни: я всегда буду здесь. Всегда буду рядом с тобой, чтобы не произошло. И больше никому не позволю причинить тебе вред.
- Священный Свет, что это за хрень?! - раздался удивленный возглас Х'асира.
Юноша с опаской глядел в сторону Сил: в его глазах читался суеверных страх, смешенный с отвращением. Он даже попытался нацелить свой мушкетон на товарища, но в тот же миг получил сильнейшую затрещину от Кад'дара.
- Это - твой друг, который рискнул жизнью, чтобы предотвратить результат твоего необдуманного поступка. И у этого друга есть имя. Относись к товарищу с должным уважением, - неожиданно зло произнес мужчина.
- Но лидер, ведь...
- Еще одно нелестное слово, и с тобой будет разговаривать мой посох.
- Кадд'ар, не стоит из-за меня ссориться, - робко заговорил Сил. - Ожидаемая реакция на...меня.
- Вздор. Людские предрассудки, которым не должно потакать, - ответил лидер, поднимая брошенную маску. - Не носи ее больше: твоя тайна раскрыта, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе с ней справиться.
- Кадд'ар, по поводу вашего приказа о Калие...
- Забудь, он получил по заслугам, и все произошло согласно плану. Его сила отныне твоя, а значит одной проблемой меньше. Теперь поднимайся, - скомандовал мужчина, - и помоги нам восстановить мир.
"Иногда ваши желания назло...сбываются"
Жизненная мудрость
Наконец-то они вошли в Агартху. Поразительно, но на улицах, чьи дороги совсем недавно заливались потоками крови, а дома познали на себе пламенную длань Матери, стояла почти волшебная тишина. Не слышно было ни криков отчаяния, ни трогательных плачей о помощи и милосердии. Ни следа недавно развернувшейся бойни - ни изувеченных трупов, ни орудий, создавших бы таковых, ни одной живой души, поведавшей бы о случившимся. Даже сам город изнутри казался не таким уж и пострадавшим.
Что не могло не настораживать.
