Путь до жилого сектора оказался коротким – видимо, чтобы экипаж не тратил время на долгие путешествия по кораблю, каюты начинались сразу за первым поворотом коридора. Сначала – просторный салон для совместного отдыха и, в случае экстренной необходимости, размещения десанта. Дальше десять маломестных кают, двери в которые не всегда были плотно закрыты, и потому, заглядывая внутрь, я видела обустраивающихся стражниц. Последняя каюта, дверь в которую открыл наш провожатый, оказалась пустой.
– Сюда, – приглашающе повёл он рукой, а затем указал пальцем на две соседние двери. – Это моя каюта, эта – моего помощника. Если появится необходимость… – начал было, и сам себя остановил, закончив иначе: – Надеюсь, не появится. Отдохните, на дальнюю орбиту мы попадём не раньше, чем через два часа.
– Алита, вы какое место предпочтёте? – поинтересовалась Эвина, когда мужчина оставил нас одних. Перевела взгляд с одной откидной кровати, находящейся практически у входа, на другую, расположенную ближе к иллюминатору.
Осмотрев каюту, я обнаружила и третью кровать, в нише над стенным шкафом. Но спать наверху мне хотелось меньше всего. Как знать, не откажут ли способности во сне? Вдруг я свалюсь, и организм не успеет восстановиться. Выйти в синяках и вызвать лишние вопросы мне ни к чему.
– У иллюминатора, – решила, снимая с плеч рюкзак и опуская на прикроватную тумбочку.
Присела на плотное покрывало, потрогала матрас, определяя жёсткость, перевела взгляд на лансианку, с любопытством заглядывающую за маленькую дверцу в стене.
– Гигиеническая комната, – сообщила стражница. С недоумением огляделась и растерянно уточнила: – А где тут столовые?
– Боюсь, они на корабле общественные, – развела я руками.
– Жуть! – Эвина брезгливо скривилась. – На лайнере, когда я к вам на Таю летела, были индивидуальные. И в академии… Чувствую, я за этот полёт похудею. Не уверена, что смогу хоть что-то съесть в таких условиях.
– Да какая разница? Кабинки же изолированные.
– Проблема в моём восприятии. Я привыкаю к личной столовой. Стоит подумать, что до меня тут кто-то ел, так сразу аппетит пропадает.
– А ты не думай, – я дала единственно возможный действенный совет.
Взялась за рюкзак, вытряхнула содержимое и принялась раскладывать на полочках. Эвина последовала моему примеру, но надолго её активности не хватило. Она занервничала – мне стало неуютно от волн беспокойства и тревоги, идущих от неё. А следом раздалось:
– Вы тоже считаете, будто я что-то нехорошее замышляю? Офицер рассердился, а я делаю всё от меня зависящее. Я правда помочь хочу.
– Успокойся, Эвина. Я тебе верю. А офицеру положено быть подозрительным, профессия обязывает.
Наверное, слова нашла правильные, потому что нервное напряжение сошло на нет. Лансианка скрылась в комнате гигиены, а я сосредоточилась на своём необычном «украшении», которое не так уж мало весило и по ощущениям больше напоминало прикреплённую к руке гирю, чем браслет.
– Слезай давай, – скрипнула, погладив зверька по чешуйчатому тельцу. И дала ему новый приказ-внушение: – Тяй-аю будет хорошо в рюкзаке. Темно и безопасно спать. Там я оставлю еду.
И если до этого в настрое зверька ощущалось неудовольствие и нежелание жертвовать своим комфортом, то едва зазвучал мой голос, тяй-ай без колебаний, словно это были его единственные в жизни потребности и стремления, метнулся к опустевшей сумке и закопошился, устраиваясь там.
Дождавшись возвращения Эвины, я попросила стражницу:
– Дай мне одну каменную фигурку.
– Берите, – она послушно достала из своего багажа сувенир и подошла, протягивая его мне. – Хотите на тумбочку поставить?
– Это не для меня, а для моей прожорливой находки.
Я положила поделку рядом с новым жильцом, и тот моментально обвился вокруг своей добычи. Он не был голоден, но упускать дармовое лакомство не в его силах. И теперь насторожённо следил золотыми глазами за склонившейся над ним лансианкой.
– Тяй-ай не должен бояться. Она не обидит, – внушила я ему.
– Тяй-ай? – удивлённо переспросила Эвина. – А это кто такой? Местный зверь?
– Ну да. На Тае все животные такие.
– Мелкие? – не поняла меня стражница.
– Нет, прожорливые, – засмеялась я. – Они питаются кристаллами. Есть и довольно крупные, но их очень мало. И их всех называют тяйай-ай-яйи, потому что, если не уследишь и кто-то доберётся до кристалла, в котором ты живёшь, жилья у тебя не останется. И будет…
– И будет «ай-яй-яй», – засмеялась, осознав суть имени зверька Эвина.
– Ну да, – кивнула я. – А разновидности по-разному сокращают, чтобы понятно было. Вот эти крошки – тяй-аи. Те, что крупнее – тя-яи. Совсем большие, которых в строительстве домов используют и для этого специально дрессируют, – тай-яй.
– Такие созвучные названия, как вы в них не путаетесь? – округлила глаза девушка. И запоздало удивилась: – То есть это животные выедают кристаллы изнутри? Я думала, это мастера вырезают специальным инструментом… Надо же… Жрёт камни… – Она с почтением посмотрела на зарывшегося в складки ткани зверька. – Значит, поэтому я ни разу не видела на Тае животных? Вы их изолируете? Держите отдельно?
