М а ш а. Наконец-то прояснилось. Кончилось мое житье у вас, Афанасий Петрович. Не приняли меня в институт, не прошла по конкурсу. Говорят, с тройками не берем. Теперь и с хорошими отметками поступающих много. Я-то это давно знала.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Экая обида. Совсем, говоришь, отказали-то?
М а ш а. Совсем.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Да. Двери отворили, а нас не пустили. Конечное дело, кабы протекцию какую иметь. Что же дальше-то?
М а ш а. Домой уеду, дорога ясная. Я уже и подарков накупила. Вот, не знаю, понравится или нет, на глазок меряла.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Это чего такое, мне?
М а ш а. Вам выбирала.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. За что ж это? Не возьму, нипочем не возьму.
М а ш а. Не обижайте, Афанасий Петрович. Я ведь от чистого сердца, да и стоит недорого. Может, не угодила только?
А ф а н а с и й П е т р о в и ч
М а ш а. Берите, берите, не стесняйтесь. Тут и Юле, и всем друзьям по мелочи куплено.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч
И г о р ь. Пошла такая неразбериха, ничего невозможно понять. Мне уже начинает казаться, что я сам подсунул эти шпаргалки.
Ю л я. Почему? Что-нибудь еще произошло?
И г о р ь. Конечно, произошло. Я теперь должен обвинять Машу.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Ишь чего надумал.
И г о р ь. Она сама потребовала, чтобы я доложил директору, будто шпаргалки были ее.
Ю л я. Это неправда. Я знаю, это она из-за меня сказала.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. На какого человека тень бросают! И кто только всю эту канитель закрутил, набаламутил столько! С чего оно, проклятое, началось?
Ю л я. С вас началось, как с книгой пришли.
И г о р ь. Теперь за Машу примутся. Я, правда, директору еще не сказал, да, может, она сама уже ходила.
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Сама! Ты смотри, до чего довели!.. А кто этому поверит? Да знаете ли вы, что она за человек, разве она способна сплутовать? Эх, мать честная!
О л е г. Ох и новости я вам принес, глаза вытаращите. Слушайте, что произошло. Юле больше ничего не грозит. Это во-первых. Маша тоже ни при чем. Найден подлинный виновник происшествия. Небезызвестная вам Ирина забирает в канцелярии документы. Ну как?
И г о р ь. Но ты послушай, что сказал наш уважаемый Афанасий Петрович, диву даешься. Маша-то вроде не Маша. Нет, даже подумать невозможно.
О л е г. Подожди, подожди. Ты недооцениваешь старика. Он ведь в институте все знает. Что такое он изрек?
Ю л я. Он утверждает, что Маша — это Мария Петрова.
О л е г. Какая? Та самая?
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Натурально. Просила не говорить. Да уж коли так пошло…
О л е г. Ну, это уже что-то чересчур хватили… А откуда известно?
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Письмо видел. Кустанай, «Золотой колос». Да вот и сегодня пришло, отдать не успел.
О л е г
А ф а н а с и й П е т р о в и ч. Врать не стану.
Ю л я. И я ведь не знала. Она теперь в дорогу собирается. В институт-то не приняли, уже и документы взяла.
О л е г. Как взяла?! Да кого же у нас тогда принимают?
И г о р ь. Они там, видно, тоже не знали.
О л е г. А ты что стоишь? Общественность называется. Хоть бы раз в жизни инициативу проявил. Неудачник!
И г о р ь
О л е г. Маша! Это верно? Мы только сейчас узнали, кто вы такая.
М а ш а
О л е г. Подумать только: все о ней знают, к ней готовятся ехать — и никому в голову не приходит, что она тут, в общежитии живет.
М а ш а. Не хотела я говорить. Хвастать-то нечем. В институт не приняли, знания слабоваты. Я давно, еще до того, как списки вывесили, поняла, что по конкурсу не пройду.
О л е г. Этот вопрос могут пересмотреть.
