Пржевальский Михаил Алексеевич (1859–1934) – генерал-майор, начальник Кубанской пластунской бригады. Впоследствии – генерал от инфантерии, командующий Кавказским фронтом. Двоюродный брат знаменитого путешественника и разведчика Николая Пржевальского. После революции вступил в белогвардейские вооруженные силы Юга России.
А тем временем Энвер-паша лично прибыл к Сарыкамышу, чтобы возглавить наступление. Османские войска начали решающий штурм. Они захватили вокзал и стали спешно укрепляться, готовясь к новой атаке. У Пржевальского оставался последний резерв – две сотни кубанских казаков-пластунов полковника Термена.
Термен Ричард Иосифович (1870–1937) – полковник. Исполняющий обязанности командира 1-й Кубанской пластунской бригады, позже – ударного отряда, включавшего 153-й пехотный Бакинский и 15-й Туркестанский стрелковый полки.
Глубокой ночью Пржевальский уговаривал Термена выступить немедленно. Полковник требовал дать его бойцам хотя бы несколько часов на отдых, а лучше – сутки. Термен как заведенный ходил кругами по комнате. Наконец Пржевальский не выдержал:
– Да присядь ты уже наконец, Ричард Иосифович!
– Не могу, – пробормотал Термен. – Усну.
Пржевальский, помолчав, продолжил:
– Я понимаю, что переход был тяжелый. Но твои две сотни – наш последний резерв. Возьми их и действуй по обстоятельствам…
Термен всем корпусом развернулся к Пржевальскому. На бледном лице лихорадочно горели темные глаза.
– А обстоятельства, Михаил Алексеевич, у моих пластунов вот какие: 20 часов по пояс в снегу. Половина обмороженных, остальные – смертельно устали. Смертельно – значит, до смерти.
Пржевальский взмолился:
– Так больше ж некому, Ричард! Понимаешь? Некому! Хочешь ты, или не хочешь, а теперь твоя очередь спасать Сарыкамыш…
– Я много чего хочу. Спасать – значит, будем спасать…
– Придется! Вся надежда на твоих пластунов!
Пластуны – казачий спецназ: отборные пешие части казачьих войск, предназначенные для разведки и рейдов по тылам противника. Отличились во время обороны Севастополя в Крымскую войну, в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов и в войне с Японией.
Полковник Термен вышел к бойцам и отдал приказ готовиться к контратаке.
– Братцы, долго говорить не буду. Берем неприятеля без выстрелов, в штыки. Умереть мало, нужно победить.
Кубанцы подползли вплотную к позициям турок и атаковали в полной тишине – как будто внезапно выросли из снега и темноты. Это неожиданное и бесшумное нападение привело турок в ужас. Части, оказавшиеся на пути пластунов, попытались отступить, но для этого им пришлось взбираться по горному склону, с которого они недавно скатились. Уйти удалось единицам, погибло 800 человек, а пленных пластуны не брали. Многотысячная армия дрогнула. Штурм был отражен, противник выбит из города. Чтобы перегруппироваться и вернуться на позиции, туркам понадобилось несколько часов. За это время к русским подошли еще подкрепления.
Один турецкий корпус был окружен и взят в плен, остальные замерзли в снегу. 3-я турецкая армия прекратила свое существование, из 90 тысяч ее солдат и офицеров под Сарыкамышем было убито и ранено 60 тысяч человек, и еще около 6 тысяч – обморожено. Казавшийся неизбежным разгром русских превратился в их громкую победу.
Генерал-лейтенант Николай Юденич был назначен командующим Кавказской армией. Пржевальский и Букретов повышены в должностях и званиях и вместе с полковником Терменом награждены орденом Святого Георгия.
В Османской империи начали искать виновных в этом разгроме. А в Европе тем временем главные бои шли в Авгу́стовских лесах.
Родион Малиновский, еле волоча ноги, брел по скрипящему под ногами снегу. Рядом шагал вольноопределяющийся Генрих Шимановский.
Родион, задыхаясь от ходьбы, бормотал:
– Неделю воюем… на голодный желудок… а подвоза из… тыла все нету… Говорят, немец… все пути перекрыл…
Длинный и нескладный Шимановский, поблескивая стеклами очков, назидательно возражал:
– Конечно! Немец у нас всегда виноват. Плохо отцам-командирам без него пришлось бы…
Вдруг он остановился, глядя в поле:
– Ого! Гляди, Родион, – теленок! От хозяев, что ли, отбился? Пальнем? Взвод поужинает…
Родион тоже остановился.
– Эх! Смотрит, бедолага. Хлебушка хочет. Слышь, Геня, я не смогу. Давай ты, только поточнее.
Шимановский прицелился:
